Ураган

12 марта 2017 года от Анонимуса

О песне “Ураган” (сл. и муз. Глеб Самойлов, входит в альбом “Ураган”)

Сра3у – да, Глеб говорил про уркагана (из интервью 2001 года)но это моего вИдения песни не отменяет, а скорее –  обогащает его.

Итак. Из интервью с Глебом Самойловым (2001):

– Какие еще имена могут быть ориентирами в твоем мире?

– Совершенно разные и неадекватные друг другу. Замечательный русский писатель Вениамин Каверин, который написал удивительную книжку “Ночной сторож, или семь занимательных историй, рассказанных в городе Немухине в тысяча девятьсот неизвестном году”

ЧТО ПРОШЛО – ТО ПРОШЛО
 

Господин Главный Ветер неизменно возвращался из своих путешествий с
какой-нибудь новой затеей.
На этот раз он был увлечен мыслью, которая никого не заставила задуматься в Летандии, потому что все знали, что через несколько дней он забудет о ней.
Она была выражена в четырех словах: “Что прошло – то прошло”. И в
объявлениях, наклеенных на стенах, эти слова разъяснялись: “Прошлого не вернуть, как бы уж там ни стараться. Да и стоит ли? Ведь кто-то уже доказал, что время – необратимо!”
Таким образом, нельзя было сказать, что Господин Главный Ветер не
заботился о Летандии. В других странах он вел себя гораздо хуже: засыпал
песком города, обрушивал на морские пристани волны высотой с Эверест, топил корабли, устраивал обвалы в горах и очень любил доводить людей до нервного расстройства. Как настоящий разбойник, он скрывался под сотней имен и прозвищ – Сирокко, Суховей, Самум. Он обрушивался на целые континенты, и теперь уже никто не верил, что некогда у него была строгая мать, которую он уважал и любил. Об этом легко судить по известной колыбельной песне:

“Спи, дитя мое, усни,
Сладкий сон к себе мани.
В няньки я тебе взяла
Ветер, Солнце и Орла”.

Улетел Орел домой,
Солнце скрылось за горой,
Ветер после трех ночей
Мчится к матери своей.

Ветра спрашивает мать:
“Где изволил пропадать,
Али звезды воевал,
Али волны все гонял?”

“Не гонял я волн морских,
Звезд не трогал золотых –
Я дитя оберегал,
Колыбелечку качал”.

Разумеется, эта песня была строго запрещена в Летандии. Еще бы! Кто посмел бы предположить, что Господин Главный Ветер занимался такими пустяками и даже был, строго говоря, обыкновенной няней?
Ходили слухи, что в одной из самых старинных рукописей, которые
давным-давно никто не читал, рассказывалось о том, что под Летандией
сохранились пещеры, где добровольно или по принуждению оставалось навсегда все забытое Господином Главным Ветром или то, что он хотел забыть.
“Там течет подземная река, – шептали друг другу жители Летандии, – а в ней, представьте, водятся пещерные рыбы, которые могут жить только в темноте.
Там застыл в воздухе теплый солнечный дождь, который не согласился стать холодным и косым, несмотря на приказ Господина Главного Ветра”.
Но самый странный слух, которому почти невозможно было поверить,
заключался в том, что он в конце концов рассердился на свою мать за ее советы и наставления и решил, как это часто бывает с подрастающими детьми, жить своим умом. Более того, он заключил ее в одну из подземных пещер и забыл о ней на целое тысячелетие.
Короче говоря, Господин Главный Ветер был очень неблагодарный,
честолюбивый и беспощадный господин.
Он не любил, например, когда жители Летандии начинали думать о себе, а не только о нем. Он был хвастлив – возвращаясь, он собирал всех жителей острова на Площадь Розы Ветров и долго рассказывал им о своих подвигах, почти всегда неприятных. Его не то что боялись, но побаивались, тем более что у него была дурная привычка: если собеседник не соглашался с ним, он вдруг ставил его вверх ногами.

————–—

Это был каменный сад, по которому пробегала и снова уходила под скалы
река.
Деревья и растения, отказавшиеся стать другими, окаменели здесь, сплетаясь и поддерживая друг друга. И в этом саду, который не казался мертвым, потому что он был все-таки садом, под веткой каменного дуба, на обломке скалы, сидела старуха с гордо откинутой головой и неподвижными, как сама неподвижность, глазами. И если бы немухинцы, убегая из пещеры, оглянулись на нее, они заметили бы что эти глаза задумчиво проводили их с почти не изменившимся, но ласковым выражением. Опираясь на посох, крепко сжимая его побелевшими пальцами, она сидела на длинном платье, каменные складки которого переходили в складки скалы.
Теперь догоняющий, раздраженный, с размаху ударяющий о стены шум был заглушен струящимся шумом подземной воды. Но Главный Ветер был близко, и хотя Леня надеялся, что пройдя пещеры, можно добраться до берега и спрятаться вдали от маяка в заброшенном доке, чем длиннее становился его путь, тем короче становилась надежда. Снова загорелся впереди слабый фонарик Старого Мастера – и они шли и шли,
почти падая от усталости, по острым камням. Они не знали, что Главный Ветер пролетел первую и вторую пещеры, ворвался в третью – и остановился как вкопанный, услышав усталый, но твердый голос, который произнес только одно слово:
– Сын.
О легкомысленных людях говорят, что у них ветер в голове. Представьте же себе, какой ветер поднялся в голове господина Главного Ветра когда он увидел свою мать, о которой ни разу не вспомнил за тысячу лет.
– Что ты здесь делаешь, мама? – с изумлением спросил он.
– Нам надо поговорить. Я ненадолго задержу тебя. Год или два, ведь это
немного?
– Пожалуйста, мама. Но я не понимаю… Почему ты не напомнила о себе?
– У меня не было времени. Я думала о тебе. Тебя благословляли моряки, у
тебя были сотни ласковых прозвищ. Ты вертел крылья мельниц, помогая жить миллионам людей. Ты вмешался в несправедливую войну и разметал Великую Армаду.
Ты был одной из самых разумных сил природы. И вот теперь ты гонишься за детьми, которые пытаются спасти своего товарища от смерти?
Она говорила, он нетерпеливо слушал, но его глаза, которые только что были ярко-зелеными от бешенства стали медленно голубеть.
– Знаешь, почему этот мальчик убежал от тебя? Потому что ты лишил свою
страну воображения. Когда ты в молодости переставлял звезды, чтобы пошутить над людьми, которые думали, что они делают открытия, боже мой, ведь можно было ожидать, что из тебя получится Ветер с воображением!
Он улыбнулся.
– Я очень скучаю, мама.
– Вот видишь! А сколько раз я говорила тебе, что нет ничего опаснее скуки!
От скуки до жестокости – один шаг.
Трудно сказать, что происходило в эти минуты в душе Господина Главного
Ветра, хотя бы потому, что неизвестно, есть ли у него душа. Но ведь говорят
же: “Ветер улегся”. Или даже: “Ветер упал”.
– Прости меня, мама, – сказал он. – Вернись ко мне! Ты станешь жить в моем
дворце, воздушном, пустом и веселом. В нем ничего нет, кроме легких ветерков, которые будут исполнять каждое твое приказание. Тысячу лет я буду просить у тебя прощения за то, что я забыл о тебе на тысячу лет.
Она покачала головой.
– Нет. Мне здесь хорошо. Тишина. Я не скучаю. Жизнь шумит здесь подземной рекой. Она обегает весь мир и возвращается ко мне с новостями. Впрочем, у меня к тебе просьба: освободи теплый дождь, он устал. Пуская он поднимется в небо и прольется на землю.
Осталось неизвестным, сколько времени продолжался этот разговор. Однако под утро Господин Главный Ветер был уже у себя и занимался делами.

Читать книгу тут


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *