|
Вервольф
Регистрация: 09.12.2005
Сообщений: 1,667
Адрес: Москва
Рецептов: 0
Сказал спасибо 0 раз(а)
Поблагодарили:
Благодарностей: 0 в раз(а) темах
: 0
|
Еще одна вещь побольше. Единственное - конец притянуть. Вам так не кажется? Короче, страшная сказка с влиянеем на реальность - подробнее в другой раз.
Давно же я это писала. Еще до встречи с Агатой.
И мой товарищь Сатана...
Глупейшие мысли в этом глупом мире являются основой. Но если принимать за должное, что этот мир справедлив и умен, то либо тот, кто это сказал глуп, либо этого мира не существует и всё, что мы создаем – зря.
Глава 1
Я сидела посреди пустой холодной комнаты. Пустой, потому что в ней не было ни одной родной души, а холодной, потому что в ней не было ни одного знакомого и приятного мне предмета. Или наоборот, не это важно. Сколько можно проводить время вот так впустую. Не для того мы пытаемся продлить себе жизнь, питаясь, лечась от всяких болезней, чтобы вот так бессмысленно её тратить.
Я пришла сюда только оттого, что меня попросили составить компанию, не быть занудой и перестать чудить. Не перестану. Компанией эдакой меня всё равно не излечишь, а мучить человека, отнимая у него ручку и тетрадку просто негуманно, да и себе во вред. Господи, почему ты не додумался, не создавать этот мир? Нет, я не прошу его разрушать прямо сейчас или в ближайшее время, но это было слегка неправильно, хотя и не мне, конечно, судить. Я допускаю, что ты все предусмотрел и закончиться, если закончится всё это безобразие очень хорошо. А вот как хорошо? Превратимся мы обратно в обезьян или останемся людьми, и будем весело проматывать свою жизнь с благой целью продолжения рода – дело твое и я в него, почти не лезу.
Будь, как будет, а я собираюсь покинуть эту дуратскую пустую и холодную квартиру с целью покупки тетради и ручки столь мне в данный момент необходимых.
Я выскочила из комнаты и, столкнувшись с каким-то пьяным парнем, полезла в гардероб за своим пальто.
— Девушка, — раздался сзади знакомый с детства бодрый голос, — вас не учили здороваться, прежде чем прощаться.
Мой дядя Андрей стоял на пороге, одной рукой пропихивая в комнату пьяного парня, а второй расстегивая у шеи старомодную мужскую жилетку.
— Андрей! — закричала я от радости. За пятнадцать лет нянченья со мной он стал моим личным дневником, телохранителем и просто самым лучшим другом. Будучи старше меня всего на три года он был также моим воспитателем – строгим, но справедливым.
— Глупо отрицать – тебе здесь надоело?
— А вот и нет. Просто у меня отняли…
Андрей вытащил из-за пазухи то, на что я тратила сотни рублей каждый месяц – блокнот и ручку. Два простых предмета, поселяющие гармонию в моей душе.
— Случайно не это?
— Ой, спасибо огромное!
— Да уж, твоя производительность не оставляет никому права выбора иного подарка для тебя. А теперь пойдем обратно! Посидим, поболтаем. Всё лучше, чем в такую пургу по гололеду кататься.
Я согласилась.
— Ну, заводись!!! Заводись же, дура!!!
Мотор фырчал и кряхтел. Надеяться не на что. Последний раз крякнув, он заглох и больше не подавал признаков жизни. Дуло. Сергей подкрутил окно и дуть перестало, но в машине всё равно было холодно. Снег бил в все стекла. Ветер свистел как пылесос. Небо было цвета тёмного нефтяного пепла с учетом тонированных стекол.
— Приехали. — Сказал Сергей самому себе и застегнул ворот куртки. Впереди его ждала длинная ночь ожидания.
— Товарищ Дережный, ветер усиливается. Скорость уже около…
— Плевал я на вашу скорость.
— Но с Запада…
— А на Запад тем более плевал. Мне важно, чтобы автомагистрали функционировали как обычно.
— Но как же они будут функционировать?! Снегу навалило – всё стоит…
— А ты?!!!
— Что я?
— Почему ТЫ еще стоишь здесь? Раз снегу навалило – выводите машины. В нашей стране работать должно всё и все.
— Да какие машины?! Штормовое предупрежде…
— А лично вас и вашу бригаду это не касается! И все остальные бригады тоже.
— Но машины не пройдут по такому снегу! Там человек-то еле-еле ногу переста…
— Так вот пусть человек и переставляет!!! Приказываю: всем снегоуборочным бригадам взять лопаты и идти убирать снег с дорожного полотна! Приказ понят?
— Но…
— Я министр или ты?! Да передай: кто не согласен – под суд. Буду судить сам. Лично каждого.
Ух… Завывает. Ешто в нашей конурке на старом вокзали в те-то года… Вон Степан прально делает… и я погдишь ты в подъезд залезу… нет вот жадюги понаделали домафоныв… жалко йим тепла-то да света… будьт сидят они и жрут евой-то… а вот подъезд без домафон-та… О-на! Наши все собрались… ну вместе-т теплее… хть и смарднее чуток… зато коль чё и не разгонят… мы-то на стенах не малюем да мусора не оставляем пошто нечем мусорить… так гляди и покультурнее этих подросткив бум… а воет сёдни нехорошо…
Позади двадцать километров…
Вот сейчасушки хвост подтяну и через эту широкую дорогу да на город…
Ух, братия и сестры, гордитесь мной! Позади две жизни да еще и руки-ноги переломанные.
А впереди… Ух, эх… давно так не волновалась… Город!!! Да еще ж какой!!! Самый лучший мой город будет!!!
Глава 2
— Не нравиться мне эта метель… — сказала я, открывая ручку и начиная своим привычным почеркам стенографировать рифмованное описание пурги, — Но пользы от нее зато, думаю на десять листочков… да… не меньше…
И я углубилась в ритм… песня получается…
— А мне даже как-то приятно от такой метели. Мы в городе привыкли, что сидеть в квартире абсолютно безопасно. А тут такое дело… Хорошо под ложечкой сосет…
— Безопасно-то не безопасно… Лишь бы эта опасность хоть кого-то чему-то научила. Вот ведь эти сидят сейчас, — я ткнула ручкой в сторону круглого стола с залитой вином и, наверное, водкой скатертью, — …рыцари! Тост за метель эту поднимают. А от этого тоста и рыцарства пойдут сейчас на улицу гулять. Пьяным море по колено, а сугробы по щиколотку. Только вот бурану до этого нет дела.
— Но мы-то никуда не идем.
— Но мы-то люди и говорить умеем. А если не образумить сейчас этих умников – жалеть до конца жизни будем.
— Я не буду.
— Ну и не будь.
— А вот без печки всё стекло будет оцарапано. Только новое вставил!
Сергей говорил с собой, не переставая. Холодно невыносимо. Ноги совсем ломит. Зарядку в салоне тоже не сделаешь. Еды нет. Который час? Ага… полдесятого. Два отсидел – всё остальное отсидишь. Сергей, например, отсидел ноги, поджимая их к себе, пытаясь согреть.
Снег хлестал только так. В бардачке бесполезная карта, туалетная вода… спирт, но на крайний случай, вилка еще более бесполезная, чем карта…
В багажнике есть антифриз… тоже хорошо, аптечка правда пустая, мишура разная на елку, петарды…
— А может, меня заметят? Ну-ка, слазить надо…
— Я чего?! Что я могу поделать!!! Я же не перевираю его слова!
— Юрочка, милый, пойми – это самоубийство!
— Я, по-твоему, не понимаю! Но он же ничего не слушает!
— Ты подумай, я поведу сейчас наружу, туда! в эту пургу двести пятьдесят человек с лопатами. Да меня за сумасшедшую посчитают! Кто меня послушает!
— Внимание! Обслуживающему дорожное полотно персоналу немедленно…
— Юрочка, это же Дережный!
— Да, Екатерина Петровна, это он. Неужели сам решил…
— … начать обработку положенных январским расписанием участков.
— Слышишь, в соседней комнате возмущаются?
— Катерина Петровна, вам надо срочно идти.
— Да не пойду я!!! Я же не убийца какая!!!
— За неповиновение…
— Варвар средневековый!!!
— Полагается штраф в размере…
— Надеюсь, до свидания, Юрочка. Ты уж его усмири хоть чуть-чуть.
Я ж те накатаю!.. моя батарея… завсегда моя была и ща моя! Ты откуда взялся?.. малек совсем… ктож тя такво?.. ан не шугайся… поди полякаям… да на те грейся… ты чевойный буш?.. чё молчишь?.. ну ясен свят, кумекать-т не училили… ну и меня не учили… токмо умею отковойно-то… ой, малек, слухай, я тя говорить-т научу… вон вишь, чё на улице?.. так енто метель, пурга… а ну, говори – метель… чё?.. ну-тьк, ну-тьк… молоток, малёк!.. А ща смотри – батарея… повторяй! Да не што метель… метель там… ишь ты воет-ть…
Так красиво… В огнях всё… А вот я сейчас поищу, где у них тут эти огоньки питание берут… Умею я такие вещи отключать…
У-у-у-у… Повеселюсь!
Глава 3
— Ребят, ну подождите!!! Не надо туда идти! — умоляла я пьяных до механических движений гостей неизвестно какого хозяина квартиры.
— Парни! Правда, останьтесь. Давайте еще выпьем, — пытался провести их Андрей.
Ушли… конечно, им кажется, когда они еще такую пургу увидят… А вот больше никогда. Выйдут только, ахнут и всё…
Я схватилась за блокнот. Надо это описать. С чего бы начать…
Какая же я бездушная!!! Что я делаю?! Я же почти рада тому, что есть, что описывать!.. Это же трагедия! Их сейчас прибьет, а я что?.. Буду сидеть с блокнотом и записывать то, что вижу. Нерон…
— Ой, Андрюшка, свет вырубился.
— А вот и петарда! Зажигалка есть, надо только поджечь, открыть окно и выкинуть ее наружу. Нет, слишком широко окно открывать тоже не надо. Вдруг не заметят! Мне еще куковать и куковать здесь. Ой, а почему фонари погасли? Ну, это даже лучше! Петарду будет лучше видно. — Сергей привык говорить с собой. Он и раньше так делал, но тут совсем пробрало. — Вот поджигаю… Открываю окно… Открывайся!!! Ой-ой!!! Гасись…
«Странно, почему я не могу послюнявить фитиль, чтобы он погас?.. Почему он так медленно горит?.. Почему не открывается окно?.. Брось же её… Неужели поздно? Поздно».
Двести человек, запуганные непомерным штрафом и увольнением, вышли на улицу. Троих сразу повалило на снег ветром, но они встали и пошли дальше. Четверо женщин из одной бригады вернулись все-таки внутрь. Остальные направились к «дорожному полотну» вперед. Высоченные сугробы наметенные поверх машин и гаражей напоминали кому-то барханы в пустыне, а кому-то гигантские волны… От дорожного полотна остались только контуры, обозначенные фонарным светом. Но и эти контуры исчезли, как только люди приступили к своему тщетному занятию. Фонари погасли. Люди удивленно огляделись и поняли, что свет погас во всем районе.
Во, глянь, малёк… Да не туды!.. Во, вишь, енто лампочка… Ах, ты черт, сообразительный малёк… Лампочка… О-на! Погасла… Да не боись ты… Бывает такмо часто… ишь, трясеться… Ну, иди на руки, малёк… не бойся, маленький… не страшно… я же не боюсь… ай, маленький ты совсем… есть же такие сволочи!.. воет-то сёдьня нехорошо…
Ха! Всё погасло… Красотища.
Вот теперь и за дело. Народу-то в городе тьма. Тьма в городе. А мне на веселье всего одна ночь, ветер-зануда так и подпирает сзади. Приходиться торопиться.
Целую ночь бойтесь меня и уважайте!
Глава 4
— Андрей, я ничего не вижу. Андрей, ты где? Андрюшка! — я встала с кресла и выдвинулась в соседнюю комнату. Туда только пару секунд назад ушел Андрей, чтобы проверить электричество. Обходя разбросанные по полу вещи и раздвигая висящие в дверном проеме шторы из соломенных колечек, я просунулась в пахнущую салатом «Оливье» и заставленную холостяцким хламом гостиную с большим красивым окном… — Андрей!!!!!! Что с тобой?!
Осколки стекла полетели с нервным секундным звоном прочь от автомобиля, но ветер с яростью втолкнул их обратно в салон, воткнул в кожаные сидения и одежду Сергея. Он лежал на месте водителя, не шевелясь, не подавая признаков жизни. У него почти не было кисти левой руки, а барабанные перепонки разорвались и кровоточили. Губы быстро покрывались инеем.
Дворники одновременно подумали, что теперь, слава Богу, можно двигать обратно. Со спокойной душой все, почти одновременно развернулись и поплелись обратно к рабочему корпусу. Они шли довольно быстро – шквальный ветер бил в спину. Каждый думал, что он сейчас похож на корабль, который, подгоняемый попутным ветром, летит переваливаясь по большим и пенным белым валам. Сейчас они подплывут к пристани и окунутся в веселую портовую жизнь… Так бы и было, если бы корпус оказался там, где был раньше и где его все ожидали увидеть.
Сволочь ты, а не человек… Чё не вишь я с ребёнком… Чей?!.. Мой!.. Не трож мя… А ну, пшол атседава, пагонщик… Малька отдай!.. Эй, сволочи, ребенка мне оставте!!!.. Малек!!!.. Куда тащите ево?!.. Я те за малька ща морду набью!.. Убери нож!.. Я ж на тя с голыми руками, а ты трус и дрянь… Нож убери… Братцэ, убивает, дрянь…
Зайти в каждый двор, убить любого случайного прохожего. Считать очки, развлекаться. Ого, сколько народу! Товарищ Сатана, ваша очередь потешаться. Видите, идут куда. Правильно вы меня понимаете, не зря со мной полетели.
Вот и отлично, теперь праздник продолжается!
Глава 5
Андрюшка лежит и не двигается. Будто стеклянный, да он и на ощупь-то стеклянный и холодный. Мёртвый…
Как же так!!! Ведь просто ледышка твердая… Отчего же так!
Только сейчас заметила, что открыта форточка и из нее беспрерывно сыплет в комнату снег. Холодно.
Не вызову скорую. Просто чертовщина какая-то. И не боюсь, совсем не боюсь… ну не бывает так… Чертовщина…
Всё, пойду и лягу спать. Проснусь и не будет никакой метели. Где бы тут прилечь? Дуратская форточка не закрывается… Ой, что… кто…
Посреди трассы возвышался сугроб. В его основании, как в основании кургана лежал мертвый окровавленный человек. Если бы снег продолжал валить до конца света (а почему бы и нет?), то его труп, как мумифицированный, пролежал бы там неподвластный никаким внешним воздействиям. Сергей был невероятно хорош собой. Это признавали все окружающие. Светлые волосы, голубые глаза, тонкие губы, острые аккуратные уши… неописуемо красивая мертвая прелесть, отдавшаяся снегу напрокат и смерти на вечное пользование.
Корпуса не оказалось даже в радиусе 30 метров от его предположительного местонахождения. Не было ни забора, который должен был окружать его, ни ангара со снегоочистительными машинами. Потом пропали силуэты жилых высоток. Люди начали паниковать. Одну бабу-бригадира взвалил на плечи рослый мужичара, потому что та потеряла сознание. Поиски корпуса продолжались до тех пор, пока люди не разобрались, что кроме снега не осталось ничего. Неожиданно все замерли на месте, потому что им почудилось, будто пока они ходили снега нападало выше крыши корпуса и домов-небоскребов, а они единственные, кто выжил.
Снег… холодно… умираю… малек ты мой… где ж тэ…
Товарищ Сатана, а не прогуляться ли нам по Садовому. Заглянуть в знакомую квартирку хотите? Пожалуйста, как скажете! Только потом пару раз еще по Третьему транспортному прогуляемся.
Ох, хи-хи! Смотрите, товарищ Сатана: окно открытое и девка возле него стоит! Заходили?! Но ведь она – живая!
Фонарь?
Глава 6
В ухо бьет перегаром. А я боялась, что никто живым не вернется. Больно сжата талия. Теперь плечи.
— Девонька моя…
Задержать дыхание. Нет, невозможно… Пахнет холодом с градусами. Форточка опять открылась. В комнату ворвалась метель. Чужие руки ниже и ниже. Листы с моими рукописями летают по всей комнате. Снег не тает на теле Андрея. Руки. Снег. Андрей. Листы. Руки.
В изнеможении от ощущения дрожащего тела рядом с собой отворачиваюсь от окна и медленно иду вглубь комнаты.
Дребезг за спиной.
Еще метр снега. Тело еще красивее. Сергею как никогда сейчас тепло. Не плачьте никогда о мертвых.
Под аккомпанемент этих мыслей снег накрыл бригаду героев - не героев, храбрецов – не храбрецов, смертников – не смертников. И в том мире, где они умерли не было ни корпуса, ни ангара… ничего. Только где-то вдалеке стояла запорошенная стеклянным золотом машина Сергея… и еще 10 миллионов снежных гостей того света.
Сволочи вы, а не люди!.......................................
Бэмц! Весело… хи-хи!
Глава 7
Я обернулась. Он лежал на полу. На теле Андрея. Вместо головы пьяное месиво кальция и белка. В будущих стихах – некрофилия. Сейчас – страх. Окно разбил уличный фонарь с покраснелым, покрытым кровавым льдом боком. К нему прилип лист с моим рассказом. Кто-то здесь еще. Подхожу к окну. Смело выглядываю на улицу.
— Привет!
— Привет! Почему я не могу тебя убить?
— Не знаю. А зачем тебе это?
— Весело же!
— А мне нет.
— Никому не весело. Поэтому мне весело.
— А зачем ты убила моего Андрюшку?
— Затем, чтобы потом убить эту пьянь и быть с тобой в расчете.
— Эй, а ты кто?
— А это мой старый друг – Сатана.
— Приятно познакомиться.
— Мне тоже, юная поэтесса.
— У меня плохие стихи.
— Почему ты так считаешь?
— Они злые и грустные.
— Милая девушка, они для того только, чтобы люди ярче чувствовали радость и счастье.
— Вы думаете?
— Глупая, он не думает. Он все знает.
— А вы меня сейчас убьете?
— А разве вам с нами не интересно?
— Интересно, конечно.
— И нам с вами.
— Да. И нам с тобой.
— Почему ты такая смелая?
— А потому же почему и ты веселая.
— А мне интересно, девушка, не хотите ли с нами прокатиться по городу?
— Нет. Я не хочу убивать.
— А что же вы хотите?
— Я давно хочу только одно: написать самое чудесное стихотворение про метель.
— Про меня?!
— Да.
— Здорово!
— А вы знаете, юная красавица, во что вам это обойдется?
— Нет.
— Хотите узнать? Так вот, вы никогда больше не сможете писать стихи.
— Ради одной поэмы о метели?
— Да, ради нее. И мало кто поймет, про что она. Почти никто ее не оценит. Но тот, кто прочтет – никогда не забудет. Кого-то эта поэма убьет, а кого-то спасет от смерти.
— Но стоит ли?
— Стоит, слово Сатаны.
— Верю я вам. Как же!
— Согласны?
— Согласна.
— Исчезни, метель.
Тьма небесная приобрела чистый черный цвет. Землю покрывал толстенный слой снега. На полу – два трупа. В раме – фонарь. В руках – листок. Холодный и гладкий. Со строчками. Я вам их не прочту. Они слишком страшные. Но в них: красота Сергея телесная, красота Андрея преданная, красота долга и храбрости бригад дворников, красота любви бомжа неизвестного, красота силы Сатаны и моя – красота слова. Всю до дна исчерпал. И нет на белом свете человека несчастнее и счастливее меня, держащей в руках шесть истин красоты мира…
— Вы жили уже не зря, юная красавица.
|