|
Зеленый Глюк
Регистрация: 18.02.2011
Сообщений: 22
Адрес: Москва, Самара
Рецептов: 0
Сказал спасибо 0 раз(а)
Поблагодарили:
Благодарностей: 0 в раз(а) темах
: 0
|
Пусть для начала здесь это будет сказка,автобиографичная,разумеется.
Один к Одному.
Зверь сидел напротив Человека, потягивая воздух спешными глотками.
Зверь очень переживал, но с выражением озорства и ласки в бледнеющих зеленовато-медной сфумато глазах осторожно наблюдал Человека, едва отнимая взор от низкого горизонта из робких одному Зверю понятных соображений.
Зверь любил Человека. И потому испытывал горечь, понимая, что должен будет причинить боль своим словом, и потому сглаживал и уводил кульминацию предначертанного объяснения в самую нелепую актёрскую выдумку, отдающую фальшью угрозы.
"А теперь, с Твоего позволения", - уверенно начал Зверь, - "я расскажу тебе о том, за чем Ты ко мне пришёл сегодня". "Не надо стеснять себя этикетом и произносить учтивые извинения, мы знаем друг друга Вечность, а она знает все наши с тобой огрехи и умыслы. Просто чувствуй себя самим собой и не беспокойся",- Зверь произнёс это так, как могут произносить только Звери - урчащим из глубины самой его звериной сущности, раскручивающимся резонансом звуков, правильных и точно выверенных, без единого намёка на давление - и голос прозвучал расположением и мягкостью подушечек кошачьих лап. По крайней мере, слуховая система Человека воспринимала это именно так.
Человек вопросительно замер, предоставляя наконец и своему собеседнику право высказать то, что по-человечески называлось "собственным мнением", с надеждой ожидая решения своей головоломки и следовавшее за этим по обыкновению умиротворение.
И Человек дремал в этой неге столь приятного и ожидаемого всякий раз голоса, вдыхая аромат горького прожаренного кофейного зерна, который впитала в себя шерсть Зверя.
"...а люди будут приходить и отдавать тебе самые жаркие, самые сокровенные слёзы", - набирал тональность Зверь -, "но это будут всё-таки слёзы. Засаливая и вымачивая, они испещрят твоё сердце щербинами и замысловатыми соленными узорами. И вот уже остатки того, что именовалось прежде Твоим сердцем будут провялены, и наполнятся янтарным жиром безразличия. Но, правда, лишь много после сердце станет гнилым. И уже потом отомрёт".
- Значит, я не смогу никогда больше писать что-либо? - очнулся в испуге Человек.
- Никогда. - пряча всю свою нежность и сострадание, сухо заключил Зверь. - Поэтам, писателям, как и любым созданиям, нужна пища. Но хлеб насущный им слишком сытен, он - грубый и плотный материал, а им нужно лакомое и тончайшее. - намеренно усиливал и усиливал Зверь воздушные потоки до результата гневных завихрений.
- Ты говоришь так, будто это вовсе не Ты, а злой насмехающийся паяц! - вознегодовал Человек, справедливо удивляясь и смущённо боясь нанести обиду уже произнесённым.
Но Зверь будто и не слышал его тревоги и, чеканя язычком слог, последовательно продолжал:
- И каждому проливающему своё горе Тебе под ноги Ты захочешь задать следующие вопросы:"Ты не желаешь испытывать страданий из-за Неё сейчас? Ты хотел бы, чтобы всего этого не было? И лучше вы не знали друг друга, если невозможен счастливый итог? Так ты не желаешь?!" Потом, потом бы Ты молчал и, со скрежетом отворяя заржавевшие петли своей истасканной некогда музыкальной коробочки, сдержанно бы сетовал на быстротечность её былого стука и захлёбывания трелью по весне. А после Ты швырнул бы её о прибрежный камень благосклонно предоставленного Тебе свежевыплаканного моря.
Чувствуя настойчивый знобяще-щекочущий приступ в носовой полости, Человек инстинктивно и с готовностью отмахнулся, удерживая просящиеся прочь из слёзного протока тёплые струйки:
- Что Ты о каких-то коробках толкуешь, снова метафоры? - нехотя смеялся он, хотя знал, знал и не мог не знать.
- Я о той пустой безделице, полой и бессмысленной, которую Ты, поверь мне, вышвырнешь не ощущая голоса Совести ни одной своей барабанной перепонкой,- спокойно уверил Человека Зверь, прищурив на ловкий и даже галантный манер свой выразительный правый глаз.- Да, да, вы люди именуете её мышечным насосом, который качает кровь. Разве я позволил себе подобную грубость? - Зверь зажёг ярко изумрудный огонёк левого глаза.
- Друг мой, если я пришёл невовремя со своей просьбой, то просто скажи мне об этом. Зачем ты обрушиваешь злую иронию на всё человечество? - оставался в пределах допустимых фраз Человек, ведь он дорожил Зверем пуще своих последних осенних ботинок и остатков зарплаты с прошлого месяца - и это было не лукавство: Зверь был нужен Человеку, как впрочем, и Человек Зверю.
- Ирония в том, что этот насос состоит из превосходного белка, и он - Твоя еда! И ещё. Ты будешь возвращаться и возвращаться каждые сутки к тому камню и собирать горсточки и остатки, нежно лелея их, пока никто не видит Твоей слабости - довольно протянул Зверь и устроился на плоскости, обнажив пушистую пелерину гибкой шеи в знак безоговорочного доверия и готовности искренне принять удар, если он состоится. Но Человек лишь любовался игрой света и меха, перебирая шерстинки. Он знал, что должен слушать дальше.
- Ты будешь терять восприимчивость с каждой новой упавшей в Твою коробочку каплей чужой жизни. Хм, разрушающаяся органика, - продолжил Зверь, - но при этом раз за разом Ты будешь становиться спокойней, Ты всегда будешь отменно вежлив, но...Но Тебя будет преследовать чувство голода, потому что, как и любой человек, Ты не сможешь питать себя солёной водой, а Твой талант - суть противоположная воде стихия, ему нужно топливо для горения, ему нужны если уж не дрова, то съестная плоть - и это ни что иное, как Твоё сердце - каменный истукан, которому Ты принесёшь жертву на заклание, кровавую пищу в виде него самого в обличии расхожего мускульного мешка.
- Но ведь это возмутительный каннибализм! - поспорил Человек.
- Да это так. Но Тебе уже это не будет казаться ужасным, не верь на слово, но знай об этой возможности - намекнул на неотвратимость сказанного Зверь.
- И я совершу всё это? - уже не сомневаясь, упавшим голосом спросил Человек.
- Да. И именно в такой последовательности,- подтвердил Зверь и, не торопясь, продолжил, - Ты бы спросил вновь пришедшего:"Хочешь, чтобы всё было по-другому? И не пришлось сейчас испытывать всю эту гамму гнетущих чувств, как то: сожаление, ожидание, гнев, тоска, оцепенение?" Ты бы не стал выслушивать дальнейших уверений и жалоб, ведь Ты уже бы достаточно пресытился их пресной и горькой сторонами, но едва ли бы они последовали. Запомни,Твой очередной собеседник в этот момент будет безмолвен, и всё будет зависеть от Тебя. Он будет ждать от Тебя, от Тебя решения - спасения от тех мук, которыми люди себя наказывают. И Ты скажешь:"Хорошо".
- Но что же в этом хорошего может быть? - удивился Человек, посмотрев в тёплые жёлтые глаза Зверя и нисколько не усомнившись в его словах.
Зверь тяжело выпустил воздух, заплетавшийся сладким дымом:
- Представь себе очень много "хорошего", - свернулся калачиком Зверь, - не будет горечи потери, не будет чувства вины, не будет требований и напрасных ожиданий. Не будет того варианта, который приведёт Тебя, Её, Его и, в конце концов, любого из наполнивших море у Твоей обители, к ощущениям невыносимой боли, ревности, отчаяния и невозможности - так вы это называете на своём красивом человеческом языке. И вы правы, любая ваша душевная рана куда болезненней и опасней телесной. И она всегда оставляет последствия - казалось, Зверь произнёс это сочувственно.
- Но откуда Ты можешь знать всё это с такой точностью? Я знаю, что Ты абсолютно беспристрастен и не подвержен каким-либо чувствам... - растерялся Человек.
- Так и есть. За меня волноваться Тебе не следует: я - сама мёртвая природа. Это я придумал "никогда", "ни за что", "не почему" и "не надо", как и множество других "не", и наконец самое убедительное и простое - "нет." Ты уже очень скоро всё поймёшь, - пообещал Зверь. Он всегда держал обещания.
Аромат только что сваренного кофе наполнил пространство, в котором находились Зверь и Человек или Человек и Зверь - одно лишь было определённо точно, что присутствовал именно кофейный запах. Он принёс некоторое успокоение Человеку и возможность не падать духом ещё несколько фрагментов Вечности.
- Однако не будет никаких других вариантов, - усмехнулся Зверь и, как ни в чём не бывало, сохранил безразличие. Взамен на отсутствие всех страданий, что гложут и лижут сейчас придёт Ничто, т.е. не станет ничего. Это превосходно, не так ли?! О, мудрое Ничто, познавшее циничность под мишурой рассыпанных сердечек-драже со всеми этими капризными дрожащими уверениями, использованием и вечной жаждой чужого тела. Быть превыше и спокойно созерцать - разумный подход. Разум вообще всегда побеждает, и не столь важно какими принципами он руководствуется: благодетели или же корысти.
- И всё. Всё так просто? - не поверил было Человек.
- Ну, если учесть, что это спокойствие будет работой и наказанием каждого дня единовременно, думаю, это не будет легко и приятно, - ласково заключил Зверь. Потому что всё это надо будет выращивать самому объёмным щитом вокруг удовлетворённого Разума. И никуда не денутся ни пожертвование, ни привязанность, ни желание быть кем-то любимым и полюбить самому. Робкая надежда или целое изнеможение в мечте коснуться и ощутить.
Человек не произносил ни слова, он, казалось, не дышал.
- Так Ты не желаешь испытывать страданий из-за Неё сейчас? - задал наконец первый из предстоящей последовательности вопрос Зверь.
Человек всё ещё молчал. Он понял.
Понял, кто сидел перед ним всё это время, и какую жертву он принёс, чтобы в это отдельно взятое сейчас всё ему объяснить. "Но зачем? Зачем это намерение погубить такое светлое и правильное начало. Да, да много мишуры, от которой не раз отплёвывался кровью, но...",- Человек задержался на этом "но", впервые, наверное, задержался и захотел оставить всё текущее в том же направлении, куда оно имело свойство течь, и просто поменять силу и цель своего движения.
- Прости меня, Зверь, - только и сумел промолвить Человек, не посмев задать тревоживший его вопрос.
- Ты всего на всего открыл душу - это не проступок, за который приносят извинения, это всего лишь несколько промилле в море, которое Ты увидишь, уходя, - всё так же сдержанно сказал Зверь, и лишь человеческая система слухового восприятия зафиксировала такое количество тепла и нежности, переживаний и любви к Человеку, что стал более чем очевиден ответ на незаданный вопрос.
"Да, я не был Зверем по рождению", - последнее что услышал Человек много позже, когда Вечность уже скрипела колесом по протянутой металлом дороге.
|