|
Зеленый Глюк
Регистрация: 18.02.2011
Сообщений: 22
Адрес: Москва, Самара
Рецептов: 0
Сказал спасибо 0 раз(а)
Поблагодарили:
Благодарностей: 0 в раз(а) темах
: 0
|
Расскажу-ка я один свой сон, который ничего бы ровным счётом и не значил и не требовал "глубокопаний", потому что является он по сути набором аллюзий и впечатлений маленького когда-то мальчика, который любил песни "Сказочная Тайга" и альбом Глеба "Маленький Фриц". А ещё он очень походил на нарезку для видеоклипа и был комичен, к тому же в своё время я писал фанфики иной раз, поэтому можете воспринимать это, как часть моего творчества. В любом случае вам будет приятно. Вот вам приблизительная раскадровка, составленная по воспоминаниям и записям в дневнике.
(Писать буду немало, поехали потихоньку_)
Партизанен но пасаран!
Часть первая. Вступительная.
Первая сцена открывается из полной темноты, я вижу себя со стороны в виде маленького чёрного силуэта, среди огромного снежного поля. Далее, будто по мановению режиссёра, невидимая съёмочная камера переходит к крупным планам, и я всё отчётливей становлюсь виден в объективе. Обычный парнишка лет 8, чуть неуклюжий в этой снежной топи, скачущий по сугробам, рвущийся куда-то вперёд, весь в какой-то драной форме с чёрными непослушными волосами, пропитавшимися потом и замёрзшими на крепком морозе в маленькие торчащие как иголки в булавочной подушке сталагмиты. По всему видно, что рву когти. И как полагается присутствует ощущение того, что меня тянет в абсолютно противоположную моему желанию сторону, а объектив кажущейся камеры вот-вот проломит мне поясницу и подбросит меня, как делает это бампер наезжающего на неприличной скорости на пешехода автомобиля. В один из таких моментов я сдаюсь и падаю лицом в снег, едва дыша среди прорех в плотно сбившихся снежинках, и, кстати, тут вдруг кино приобретает вид от первого лица, т.е. от меня самого что ни на есть, т.к. ощущение забившегося снегом рта было уже исключительно моим, вполне реальным, а не посторонним, да и видел я лишь расплывающиеся цветовые круги на зашоренном веками мониторе. Ко всем этим ощущениям добавилось и ещё одно, а именно: острая, режущая и точно горящая боль в спине, где-то около лопатки, будто меня нажалило разом полчище ос, и все, зараза, метили именно в одну точку (кстати, осы жалятся, скажу я вам, крайне прескверно <_< ).
Вторая сцена, а скорее, небольшой этюд в контрастных тонах, разворачивается вновь от лица постороннего наблюдателя, где-то под углом градусов в 60 к плоскости земли. То ли злополучную камеру установили на подъёмник, то ли это какой падальщик из пернатых решил посозерцать меня в полумёртвом состоянии. А был я в нём хорош, всё по канонам жанра и весьма живописно: порванная одежда разметавшаяся небрежными чёрными клочками по белой ноздреватой поверхности поля, набегающая из ссадин и ранений кровь, где маленькими скромными пятнышками расползающаяся несмело, где подрагивающая густыми и блестящими, как огромный ломоть малинового мармелада со слезой, лужами, всасывающимися постепенно в тающую под ними белую шапку снега, и бледное лицо главного виновника заупокойного торжества, пожираемое "гостеприимной" колючей субстанцией, принявшей его огромной колыбели.В общем-то идеальная смерть, и приятные глазу главные цвета алхимии: красный, чёрный и белый. Думаю, многие найдут это сочетание, хоть и заезженным, но притягательным.
Сцена третья. Она постоянно разнится в показаниях насчёт работы оператора, так что представляйте как угодно, хотите от моего лица, а хотите - со стороны, много не потеряете. Поскольку сон только зачинался, то было бы нелепо просто так, хоть и красочно, умереть. Следовательно, сделать мне этого не дали. Непринуждённой походкой - т.е. нисколько не гнушаясь неудобствами почвы под ногами, да и даже вовсе её будто и не замечая - к месту моего всё углубляющегося залегания подошли двое. После чего с берегов Стикса меня вырывает бесцеремонный и простой в своём естественном любопытстве толчок ботинка в мой нос. Я не открывая ещё глаз отрываю голову от земли, по лицу оплывает сахарной розовой ватой снег и чуть разворачиваюсь к белому как и поле свету неба. Один из подошедших склонился надо мной, потрогав лоб, второй же, такое чувство, что ухмылялся, без злобы, но стараясь этим как бы крепиться, так как он всё ещё не понял, собираюсь ли я жить дальше, вдруг нет и тогда, как я почувствовал, он бы незамедлительно расстроился. Было ясно: ботинком мне зарядил именно он. Он стоял чуть позади, сквозь, едва разлепляющиеся от усталости веки, я видел неясные очертания его силуэта на ярком до болезненных ощущений белом фоне, он курил, манерно и как-то оторванно от действительности одновременно. Было похоже, что он ждал. Ждал, покуда второй дознается, как обстоят мои дела, но как-то процесс не задавался, в крепкое сознание я так и не приходил. Тогда куривший не выдержал: сам подошёл, подождал, покуда его спутник приподнимет меня с земли, присел рядом со стороны моей спины, да как прицельно ковырнёт огнестрельное отверстие у меня под лопаткой, и ведь не побрезговал перемазаться.
Сцена следующая, основанная на болевых ощущениях. "АЙ!" - не то слово, я просто был полон справедливого гнева, что во мне решили поковыряться. Этот гнев и привёл меня в чувство. (Надо сказать, что я был, хоть и скромным, но очень самолюбивым ребёнком, а потому не заставившая себя ждать реакция не была удивительной, действительно, даже в жизни привести меня в состояния восприятия окружающей среды порой можно лишь какой-то неожиданной грубостью.) Я прыснул бессвязной, но гневной речью с включениями какой-то отдающей немецким акцентом тарабарщины, и даже легко усидел на месте, когда рванулся от неожиданной боли из удерживающих меня рук.
- Вадик, мы это возьмём с собой? - поинтересовался голос у меня за спиной, голос будто бы такого же ребёнка как и я, что детское было в оттенках его, ни зла, ни презрения не присутствовало в слове "это", а какое-то именно детское непосредственное отношение к происходящему.
- Как задышал-то, родимый! - отозвался тот, к кому обратились,измеряя мой пульс, - Конечно, возьмём, ещё есть шанс, что выживет. С этими словами Вадим, который, видимо, решил отнестись к их находке с большей долей сопереживания, поднял меня на руки аки героический Бэт поднял своего лучшего из сайдкиков - второго Робина Джейсона Тодда. Я же к тому времени унялся, перестав капризничать, в конце концов, мне было изрядно плохо, а сетовать на отцовскую практически заботу, по крайней мере, одного из пришедших мне на помощь было бы нелепо.
P.S. Последующие части поступят в скором времени.
|