|
Ну, и что, что не будет мне выхода больше?
И любовь несладка, и закрыт отчий дом?
Знать, я правом всевышним скошен и брошен,
Чтобы те, кто слаб сердцем, моим спасались умом.
Разве смею сказать я, что это жестоко,
Если душу мне дарят, как в ладонях слезу?
Разве волен роптать, что обижен я Богом,
Раз свободу от горя в тленном теле несу?
Нет. Но силы скромны и тщедушны,
Мне не выдержать роли, живым не стоять.
Отпусти меня, Боже, так хмуро и душно
Жизнью своей годами смерть выжидать.
|