|
Зеленый Глюк
Регистрация: 18.02.2011
Сообщений: 22
Адрес: Москва, Самара
Рецептов: 0
Сказал спасибо 0 раз(а)
Поблагодарили:
Благодарностей: 0 в раз(а) темах
: 0
|
Рекурсия суицида. Сон в осеннюю ночь пубертатного периода.
"...вызарилась румянцем чахоточного".(В.В.Маяковский)
6.00. Химера ночного кошмара мирно дремала поодаль, исполнив своё предназначение. Какая-то липкая неприятная тварь крутилась под боком, мельтеша по горизонтальной плоскости спальни, слизывая прошлодневные последствия по пересечённой местности тонкого эпителия. Первая улыбка по-детски озвученного оправдания:"Страшнющий сон". И попытка успокоиться:"И не более, нет".
"Нет?" - заскреблись лоснящиеся в бледных лучах утреннего часа кошки, съёмщики заблудшей души.
Солнце уже склонялось по зелёной траектории мутного вечернего свода над головой в сторону западной своей дислокации. Город полнился коварным ожиданием решения, как неисправная керосиновая лампа в предвкушении всего одного поворота спускового краника."Наш-ш..."- тревожились листья."Наш-ш-ш..",- укусил скулы ветер. "Стоп!" - с истерическим дребезжанием гаркнул трамвай,и, спешно и с двойным напряжением упираясь тормозами в металл рельс,бешено застрекотал:"Не мой! Не мой! Не мой!" Кто-то с тревогой неожиданно подвернулся, учтиво материализованный господином Фатумом, и удержал за руку:
- Молодой человек!.. Что Вы?! Вы в порядке?
Испугавшееся сердце. Взгляд навстречу:"Вам это к чему?"
- И до чего Вы, молодые, себя доводите. Не следовало бы Вам гулять по этой улице с этими людьми...
- Я бы Вам возразил, но нога запнувшаяся о шпалу и Ваше небезразличие мне не дают права. "Спасибо", - взмыл в воздух на долю мгновения чёрный картуз.
И последовала за ним лишь бессловесность удивления, две разжатые ладони и потерянные молекулы души.
В полости отдельной жизни смешались грязь и вода. Жилами протянулись, вздулись альвеолами - по венам внедрялись грязь и вода. Ныли под шагом на самых мысочках грязь и всё та же вода. Город щерился застеклёнными балконами, освещёнными кухнями, подсматривал всплывающими лампочками фонарей, напрашивался на глаза беспардонностью фар, пока пальцы балансировали на бордюрах, досадуя о безвозвратной дыре в подошве, которая прихлёбывала из придорожных луж.
Ветер настаивал прикосновениями коготков несмышлёного котёнка, вцепившегося в лицо, когда тот в испуге дрожащими лапками ищет опоры, пытаясь оторваться от ветки."Пойдём, полетим, сбежим со мной!"- балуясь с мягкостью шарфа звал ветер, - "Ну же!" - и ветер рвал клеточки куртки, клеточки тела, клеточки мыслей всё выше,но не получал ответа всякий раз. "Тогда я пойду с тобой" - смирившись, он свернулся кольцом, нежась у воротника. Он ещё ничего не знал, но просквозил в ухо:"Наш-ш..." - и вдруг вырвался вперёд. Теперь уже сердце боялось. А за гаражами всё ещё глумился День Рождения - 30.09. 2006.
Осень дальнего следования. На гараже много позже напишут:"Истребитель Ил вернулся с Гражданки" - тогда уже наступит 6 октября, и кирпичная стена будет красоваться датами чьих-то школьных некрологов и знакомым стихотворением прогрессивного на то время андеграунда,заключающего с не новым, но по-современному усмехающимся сарказмом:"Хана, человечки!". И поросль шестого класса будет виснуть на рюкзаке и выкрикивать какое-то знакомое имя, и обещать в восхищении:"Я буду таким, как ты!" И снова лишь вода, вода...вода коснётся массы жёлтого шерстяного тепла на шее:"Зачем, дети?"
Разум сбился, будто клофелином полнятся, блуждают мысли. Несколько метров привычной кафельной кладки под ногами:"Кто станет из нас с тобой именоваться этим гадким и сладким словом "сволочь", любовь моя, если меня рядом-то не будет? Какая ты после этого "сволочь"? Так, дитя с амбициями, ну, чуть побольше леденца...Немногим больше леденца". Красная струйка из хлюпающего носа - какая тошнотворная морось. Сведённый бессилием мозг, попавшийся в ловушку, пойдя на поводу."В Правде так насорено бредом, но в бреду у гениев рождалась Правда", - по извилинам лижется расплавленным свинцом надежда зацепиться за здравый смысл, проникая всё глубже в ложбинки мозговой коры, затвердевая там тяжёлыми ударами колокола:"По ком? По ко-о-ом!?" Какая нежность в поцелуе побелки и разбитых чьими-то чаяниями губ - детских ещё, тоненько-нежнокожих. А розовая жидкость всё наполняет и наполняет пространство для вдоха, набирая силу и насыщенность своему цвету, уводя бегущий по шее поток в алый атлас пионерских времён - плохая свёртываемость. Нет сознания.
Сердце забилось сильнее. "Ведь лампочку в подъезде всегда крадут, а так - не посмеют", - из-под куртки рванулся маленький скомканный, затикавший в ужасе, бархатный скользкий комочек мускулов. Рука послушно закрутила его в патрон выходящей в подъезд электрической сети. Посыпались и затрещали искры. Верёвка дёрнула горло, оставив запах мыла и горечи:"Чьи руки согреют?" А верёвка тянула в высоту ступень за ступенью - четвёртый, восьмой, девятый... Под пальцем забилась в судороге гашетка. Замкнутая у виска мысль, почуяла скорое разрешение. Скрежет механизма. Наконец-то крылья! Хоть один раз в жизни! И подоспевший ветер, так ласково убаюкивающий стекленеющий взор и принимающий в свои невесомые объятия:"Летим со мной! Летим".
Небо роняло слёзы до 6.00 утра.
Эпилог.
Надтреснутая кожа над костяшками пальцев, свороченная с петель дверца шкафа, сломанные спички, охладевший с привкусом соли кофе и прибережённый до священных скольких-то там,что будут в моде, лет шрам-зарубка, шрам-насечка. Стыд и горе. И какая-то липкая неприятная тварь... скрылась за чертой дверного проёма, унося всё, всё, чем знаменовалась жизнь до состоявшегося "вчера", наводя морок разлохмаченным серым хвостом. Карусель банальных сцен самоубийств закончилась.
На свет явился истинный первенец-стих.
|