|
Вервольф
Регистрация: 10.12.2005
Сообщений: 1,667
Адрес: Москва
Рецептов: 0
Сказал спасибо 0 раз(а)
Поблагодарили:
Благодарностей: 0 в раз(а) темах
: 0
|
Море оставалось позади. Сверкая то ли оброненным зеркалом, то ли просто наивным миражом из недетской мечты о покое. Странно… это и давало покой всем пассажирам автомобиля, пробегающего сквозь приморские пустыри по шоссе, как таракан, ползущий по беговой колее. Только денег на них никто не ставил и не подбадривал звучно, потому что цели они своей всё равно достигли.
Тишина лечила Алёну. Когда смотришь в прошлое, все настоящие события приходят уже совершенными и ложатся в архив новой истории. Но и Халвомёс, и Алёна предпочитали драгоценной памяти право смотреть на трогательный и уникальный процесс рождения событий. Они бы могли следить за беременностью, но глаза роженицы Судьбы были невероятно красивы. Прошлое. Как многие считают, может рассказать о будущем. Севшие в автомобиль всё еще думают, что настоящие – следствие из прошлого, а будущие – из настоящего. Но не надо забывать, что как может этот ребенок, это долгожданное событие не родится после ночи, проведенной женщиной и мужчиной вместе, так точно оно может произойти на свет без отца или матери, а может и без них вообще.
Халвомёс не знал, откуда Алёна достает блокноты и ручки для Жени. Женя не знала, с чего вдруг она захотела писать. Петя не знал, как он мог влюбиться в Халвомеса и Алёну.
***
Закат настиг их посреди влажных свежих лугов. Иногда Петя проводил автомобиль через мосты над быстрыми узкими речками, впадающими в небольшие озера и пруды. Закат был не то лиловый, не то сиреневый. «Надо научиться различать эти цвета – давать им правильные названия», - зачем-то думал Петя, не помня ни момента из своей жизни, когда бы ему приходилось произносить названия других цветов кроме красного и чёрного. Наконец он понял, что больше быть за рулем он не в состоянии. Романтика окружающей их природы, новые впечатления, мысли о поцелуях не позволяли ему сосредоточиться на дороге. Его сменил Халвомес.
Девушки спали, но Петя не стал садиться на переднее сидение, чтобы изнывать там от одиночества врезающихся в лицо нереально волшебных изгибов озер и терзаться нехваткой дыхания таких теплых и родных друзей, получая крепкие и грубые поцелуи ветра в щеки. («На самом деле нам не может не хватать кого-то, нам может не хватать доказательств их существования, - так всегда говорила Халвомесу Алёна и прибавляла, - Ведь мы привыкли считать доказательством то, что можно пощупать или обнять».)
- У нас не принято, чтобы на заднем сидении было больше двух человек, - сказал Халвомес.
Петя смутился, но голос подала, не открывая глаз, Алёна:
- Кто сказал? Разве кто-то когда-то это запрещал? Не припомню…
Тут пришла очередь Халвомеса смущаться. Он тоже не мог такого вспомнить. Но почему тогда…
- Почему у нас так никогда не было? – Спросил он.
- Отчего же никогда? Было, еще до тебя.
Это была опасная тема. Халвомес боялся, что Алёна начнет рассказывать что-то за гранью его воспоминаний больше, чем спросит ее об этом напрямую самому и получить грубый отказ, больше, чем обещанье никогда этого не узнать.
- Были у нас тогда два парня… Дима и Сергей, кажется, - она, конечно, помнила их имена без всяких «кажется», - и девчонка, оторва такая, Олька. Мы ни одной пьяной ночи без оргий на заднем сидении не проводили. Это было очень развратное время. Ребята были просто сумасшедшие. Я была готова все время вести. Лишь бы им руль не отдавать.
Алёна уже сидела прямо, запрокинув голову, любуясь закатным небом с крошечными, табачного цвета облачками, выпущенными кем-то старым и усталым, готовящимся ко сну где-то там, за горизонтом.
- Лиловое небо бывает только над зелеными лугами, - сказала она, обращаясь, по-видимому, непосредственно к небу.
«Лиловое», - поставил заметку у себя в памяти Петя и крепче обнял спящую уже на его коленях Женю.
«Халвомес еще не понял, - с неуловимой для вечности грустью подумала Алена, - и, надеюсь, никогда не поймет».
|