|
Ураган
Регистрация: 09.06.2005
Сообщений: 485
Адрес: Харьков
Рецептов: 0
Сказал спасибо 0 раз(а)
Поблагодарили:
Благодарностей: 0 в раз(а) темах
: 0
|
Университет это идеальное место для проведения забастовок. Лучшего места просто не найти, взирая на административную схему и чувство студенческого братства, именно здесь и должна произойти героическая и отчаянная борьба за выживание. Я часто задумываюсь об этом, походя мимо ХАРЬКОВского универа. Сколько их там учится? Тысяч двенадцать? Чем они там занимаются, почему никогда не выйдут на улицу и не скажут, что именно они думают о системе образования, или о системе, или просто – что они думают. Ведь они что-то думают, не может быть, чтобы они там покорно конспектировали пять лет всякую лажу о квантовой механике, вспоминаю потом с любовью теплые и тихие аудитории, в которых они пять лет пережевывали тянучку, размерено дозированную жвачку высшего образования. Почему они всегда молчат? Ведь их там двенадцать тысяч. Двенадцать тысяч! Двенадцать тысяч – это районный центр, двенадцать тысяч – это армия Махно в лучшее время. Почему они все время разрешали использовать себя как пушечное мясо, выгонять себя на митинги и концерты, держать себя в общагах и лабораториях, пока снаружи, на улице, происходили интереснейшие и опаснейшие вещи в этой жизни, собственно, сама жизнь.
Их этому никто не учил, я понимаю, но, чему тут учить? Вещь простая: в один момент ректор подписывает очередной драконий указ, например. указ о повышении цен на питание в университетской столовке, или, допустим, вводит талоны на макароны, короче, что-то ужасное и антигуманное, и он делает это, собственно, не по причине каких-то собственных моральных недостатков, а скорее по инерции, одним словом президент нагибает министра, министр нагибает ректора, ректор вводит талоны на макароны, так и рождается диктатура. С утра студенты приходят в столовку и неожиданно для себя сталкиваются с неожиданным проявлением ужасающей несправедливости – их любимые макароны, единственная вещь, которую они могли себе тут позволить и благодаря которой они тут держаться, оказывается, уже по талонам! И тут кто-то, кто-то абсолютно левый, не активист и не в коем случае не представитель национально-демократичных сил, говорит – слушайте, друзья! друзья, говорит он, послушайте, послушайте внимательно – вы что-нибудь слышите? не? правильно, я тоже ничего не слышу. А знаете почему? Потому что никто из нас ничего не говорит, мы просто стоим, молчим и даже не противоречим, даже не обижаемся в то время, когда нас лишают необходимого. Я имею в виду макароны. Мы молчим и даже не возражаем, когда нас используют как пушечное мясо, когда нас закрывают в общагах и лабораториях, в то время, когда там (он показывает на двери столовки) происходит жизнь! А нам в это время забивают головы лажовой квантовой механикой! И вот тут, после слов о квантовой механике, всех прорывает. Все начинают кричать и требовать справедливости, для начала актив, боевая группа, так сказать, полностью захватывает столовку, на крики прибегает охрана, но тут таки выхватывает по голове. Скандируя, толпа выносит на своих плечах охранников, ломает ограждение при входе (в нормальном универе не должно быть ограждений при входе!) и выкидывает охрану под памятник основателю университета, почетному гражданину города Харькова Каразину Василию Назаровичу. Почетный гражданин Василий Назарович брезгливо отступает вбок, и отряхивает штанину. Студенты забаррикадировали центральный вход и проводят в холле стихийный митинг. Пары на нижних трех этажах прерываются, на крики прибегает декан физико-математического факультета, но его тут-таки топят в принесенном чане с макаронами. Крысы успевают донести ректору, ректор хватается за голову, потом за телефон, кому-то звонит и просит поддержки. После этого он вызывает деканов, которые еще остались в живых, и приказывает при помощи активистов, отличников и завхоза перекрыть лифт и лестницу, начиная с четвертого этажа. Университет полностью блокирован – с первого по третий этажи занимает страйком, с четвертого и выше сидит ректор, с активистами, отличниками и завхозом. К центральному входу подъезжает беркут, находит побитых охранников и пробует штурмом взять холл. Страйком приносит с военной кафедры макет пулемета Дегтярев и ставит его в холле напротив центрального входа. Беркут залегает. Ректор соглашается идти на переговоры. Страйком ждет внизу, но только ректор спускается с четвертого на третий этаж вниз, как восставшая масса захватывает четвертый этаж и быстро двигается вверх. Ректор стоит в пустом холле и ничего не понимает. Снайперы держат его, на всякий случай, под прицелом. Бойцы беркута не спеша начинают продвигаться вверх, натыкаясь в коридорах на разорванные и перемазанные макаронами портреты президента. На четвертом этаже вход перекрыт. Беркут пытается использовать черемуху, но в коридорах университета хреновая вытяжка, ибо ректор экономил не только на макаронах, и газом травятся сами беркутцы. Это дает страйкому возможность выиграть еще кое-какое время. Студенты захватывают последние нетронутые буфеты на чердачных этажах и врываются в большую физическую аудиторию, после этого они выкидывают вниз портрет Лобачевского и, для эффекта, старые телевизоры, которые уже давно не работают. Разбиваясь, телевизоры взрываются, как подводные мины. По городу ползут слухи о неслыханной по своей наглости и мужественности студенческой акции, около шести вечера, буквально после тяжелого десятичасового рабочего дня под универ стягиваются левые активисты с киевского и московского районов, видят под универом побитых охранников и потравленных беркутцев и начинают между собой брататься. В конце-концов, побитым охранникам в этой ситуации ничего другого не остается, кроме как начать брататься со всеми. Деморализованный и лишенный последней поддержки ректор идет на уступки и подписывает ряд указов и декретов, кроме всего прочего – декрет о собственной отставке. Студентам предлагают спуститься вниз, но они не спешат, устраивая в помещении большой физической аудитории круглосуточную трансовую пати в честь всеобщей победы.
На вахте всегда стоит охрана. В универ меня всегда не пускают, принимая, очевидно, за извращенца. Даже не знаю, что сказать… я там учусь
|