Terra cotta
16.05.2008, 15:14
В общем...если зайти на ссылку, предложенную Blowup не захотите, времени, например, не будет, высказаться захотите по поводу и без или что-то в этом, то…вот… Начинаю-с новую темку…да, бредовая, но прослеживается…и никуда не деться… «жить стало лучше, жить стало веселей!»…хотя… «так жить нельзя…»
Политизировано, так что, если кому-то не по вкусу, то…На этот раз решила с дополненьицами…на всякий пожарный…ТАварищи!
(сплошная безритменность…прошу учесть чистосердечное признание)
***
Несгибаемые в коленках
Позабыли свои имена,
Чёрно-белую киноленту
Доживает моя страна.
Поколенье больных и железных,
С костылями и в проводах
Равнодушно плывёт в неизбежность
По конвейеру через года.
Но как дёшево стоят души,
Что с конвейера прямо на склад,
Где, ржавея, недвижимо тушами
На полу земляном лежат.
И как им непривычно, однако,
Хладным телом касаться земли,
А калекам со СПИДом и раком
Доживать последние дни.
Они загнаны в тесные клетки
(Или сами вошли) – и вот
Расхватали «солому»-таблетки.
Результат – летальный исход.
И уж кажется нет спасенья.
Друг на друга, на брата брат.
И ни в ком не мелькнёт подозрение,
Так, мыслишка, что… «я – виноват!».
Железяки всё бьются о стену,
И рыдает больная страна.
Несгибаемые в коленках
Позабыли свои имена…
Променял
Мы меняем души, не тела…
«Память» Н. Гумилёв
Надевал пиджак и галстук
И ходил задорным франтом,
И смеялся в лица наглых,
Скромных утешал.
И, надушенный нещадно,
Красовался с красным бантом,
На шинель рабочих классов
Фрак и пудру променял.
И вот ты идёшь с ружьишком,
Даже грозно хмуря брови,
Даже с миною сердитой
И в солдатских сапогах,
И с презрительной усмешкой
Ты вдыхаешь запах крови
И ступаешь по убитым
С алым знаменем в руках.
И куда исчезли речи,
Лоск и лесть, всё фанфаронство,
И мужицкой бородою
Заросло твоё лицо,
Кашляешь, сутулишь плечи,
Только изредка актёрство
С барским жестом перед боем
Выдаёт «древо» отцов.
«Эй, восстаньте-ка ребята!
Пусть у них ума палата,
А у нас одни заплаты
На крестьянской на душе!
Задуши “хранцузский” лепет,
Раздави, как вшей!»
«Славно, эдак, славно лепит!
Будем гнать их в шей…»
…Потный, хриплый и весь красный
Он трибуну покидал.
На шинель рабочих классов
Фрак и пудру променял…
***
Смели дефициты с полки,
Но люди, к себе гребя,
Звезду волокут втихомолку
Со Спасской башни Кремля.
Да здравствует небо дефолта!
Беззвёздное и без рубля!..
(а скоро?..)
Побратимы.
На руках поперечных продольные линии,
На продольных губах – фразы наперекор.
Вскормлена человечина из одного вымени,
Но не скажет банкир, что брат ему вор.
Побратимы бывают нежданны-негаданны,
Тут не Мышкин с Рогожиным, а даже контрастнее.
Но всех «вне нашей мысли» призираем и «гады» их,
А кто «выше» и «в» - тут уж подобострастнее…
На широкой спине – поперечные линии.
Ах, продольными розгами по широкой спине!
Люди меряют жизнь пудами и гирями.
Кто-то лёжа в шелках, кто-то сидя в говне…
Но пути и сплетения человеческих судеб
Не млечны и не солнечны, а просто земны.
И в глазах чужеземца читаю я: «Грудию
Нас одною питали. Мы пред Богом равны»
***
Мы отравлены мыслью целовать тротуары,
Освящённых Свободою Делакруа,
На рекламных щитах – «дорогой» Че Гевара,
Агитаций и лозунгов золотая пора!
Развеваются флаги из алого шёлка,
Но не те, кто с бубновым тузом на спине,
Выпускают на волю жестокого волка,
Чтоб погибнуть в революционном огне,
А совсем молодые, тех, что в адскую пляску
Привела доля правды, привела доля лжи.
И забылись пилотки и алые галстуки,
Но, увы, неизменно содержанье души!..
Революций оранжевых рыжее пламя!
Революции розовой золотые шипы!
Почему мы сгораем? Отчего мы сгораем?
Мы свободны!.. возможно, от того и глупы.
(ну, у Делакруа картина такая… «Свобода, ведущая народ»…от!)
***
В закосмической бесконечности,
В известковой шатучей метели
Виден образ седой Человечности
На туманной сырой постели.
А старуха слепа и глуха уж,
Но прошамкать беззубьем хватило силы.
Сквозь мильярды до нас донеслось стуж:
« Человек! Ты себя не насилуй!
Человек! Ты себя не теряй в пустоте!
Не растрачивай человечье…»
И, казалось, – в перекошенном болью рте
Родилась вселенская Вечность…
Ботинки
Мятная музыка каблуков ботинок,
Ультрафиолетовый блеск лака!
Люди, шагающие через плотины,
Даже в туфлях не терпят брака.
Каждый гвоздик под микроскопом,
Видевшем оборотную сторону луны.
В нём рождаются частички тока
С ДНК звуковой волны.
И подошва удобная, твёрдая…
Может, оттого так задирают нос,
Что сшивали их не иголками
И что марка имеет спрос?
Что говорить! Простым смертным
Пара галош – и то не впрок.
Эта ж обувь – заграничным агентам
Для покоренья российских дорог!
(этакая несуразица)
Сытые и голодные.
Слиплись проходы задние,
Гитлеровские Вольфшанцы.
И жратвою заняли,
«Затромбировали» канализации.
Соки желудка выпили,
У, кровопийцы, Вии!
«Засланцы», врачи-вредители,
Шпики, кричат: «Булимия!»
Где-то в каналах внутренних
Произошла утечка.
Встанешь к первой заутрене,
Глянешь – ан нет человечка!..
Всё это – от «недовольствия»!
(А, может, от недоверия?..)
Но вопрос продовольствия,
Я думаю, уж не для Берии.
Нужна пропаганда массовая!
А то всё конфетки-бараночки…
Мезим – борьба внеклассовая,
Но лучше уж сразу – карточки.
Сытый – он жирный, чужой «елемент»,
В рамки, в таблицы не вписывается.
На изобретенье изобретём патент –
Учитесь питаться мыслями.
Конечно, до гласности ещё далеко,
И чаще язык мой – мой враг.
Но вы думаете, Сытым в верхах легко
«Крайних» сажать в ГУЛАГ?..
Сытый – он хмурен, он нелюдим,
У ног ещё трётся, пёс…
Голодный – вреден, но невредим,
К тому ж – словесный понос…
В бутылку-Бутырку, глотку – пробкой-кулаком,
Как у сытых кишечник заткнут.
Анарексия! Булимия! Надо быть дураком:
Пряник – после, сначала – кнут.
-------------------------------------------------
За блатных-крестовых, за бубновых-бескрестовых
Не молиться в поруганных обителях.
Только в задних проходах кабинетов дубовых
Кормятся кормильцы, палачи-вредители.
(Да здравствует Солженицын и его «В круге первом» и «Гулаг»! Троекратное «ура»!!! + роман В.Пикуля «Барбаросса», откуда и «задний проход», как называли в своё время Вольфшанц сами нацисты…ну и сталинская действительность такоже присутствует…если неизвестно, то…у каторжников на специальной одежде на спине были нарисованы бубны…или как это по-русски…к примеру, у Блока в замечательной поэме «12» употребляется (про пса, возможно, параллель)…а блатные, они всегда… кресточки носили)
***
Строки печатные,
Жалкое месиво,
Жги беспощадное
Солнце, чтоб весело
Зрели хлопчатника
Стебли…и в смеси их!
Чтобы площадника
Истины песенник
Люди вещали,
Как клич буревестника,
Свет маяка,
Плачь крестьянского сына.
Гнётся строка –
Выпрямляются спины,
Дрогнет рука –
Крепче массы лавина.
Для мужика,
Для рабочих картина…
И без прощанья
Прежний мир треснет,
У старика –
Буржуйская мина.
Новый с вещами
В дом уже лезет,
От сквозняка
Отдаёт мертвечиной
И обещаньями.
Солнце повесилось,
И до курка
Дотянулись без гимна,
И над свечами –
Тень буревестника.
Жизнь – коротка,
Время – скотина…
Рукопись крестится –
Песня невинна…
(здесь намёк на советских писателей…ну, не совсем, но кто хотя бы пытался писать про Ленина там… разумеется, крестьянский сын – Есенин, буревестник…хм…кхе…маяк тот же…начало – всего лишь про бумагу…зазывали зазывалы, листовочками кидались, а вышло…)
Политизировано, так что, если кому-то не по вкусу, то…На этот раз решила с дополненьицами…на всякий пожарный…ТАварищи!
(сплошная безритменность…прошу учесть чистосердечное признание)
***
Несгибаемые в коленках
Позабыли свои имена,
Чёрно-белую киноленту
Доживает моя страна.
Поколенье больных и железных,
С костылями и в проводах
Равнодушно плывёт в неизбежность
По конвейеру через года.
Но как дёшево стоят души,
Что с конвейера прямо на склад,
Где, ржавея, недвижимо тушами
На полу земляном лежат.
И как им непривычно, однако,
Хладным телом касаться земли,
А калекам со СПИДом и раком
Доживать последние дни.
Они загнаны в тесные клетки
(Или сами вошли) – и вот
Расхватали «солому»-таблетки.
Результат – летальный исход.
И уж кажется нет спасенья.
Друг на друга, на брата брат.
И ни в ком не мелькнёт подозрение,
Так, мыслишка, что… «я – виноват!».
Железяки всё бьются о стену,
И рыдает больная страна.
Несгибаемые в коленках
Позабыли свои имена…
Променял
Мы меняем души, не тела…
«Память» Н. Гумилёв
Надевал пиджак и галстук
И ходил задорным франтом,
И смеялся в лица наглых,
Скромных утешал.
И, надушенный нещадно,
Красовался с красным бантом,
На шинель рабочих классов
Фрак и пудру променял.
И вот ты идёшь с ружьишком,
Даже грозно хмуря брови,
Даже с миною сердитой
И в солдатских сапогах,
И с презрительной усмешкой
Ты вдыхаешь запах крови
И ступаешь по убитым
С алым знаменем в руках.
И куда исчезли речи,
Лоск и лесть, всё фанфаронство,
И мужицкой бородою
Заросло твоё лицо,
Кашляешь, сутулишь плечи,
Только изредка актёрство
С барским жестом перед боем
Выдаёт «древо» отцов.
«Эй, восстаньте-ка ребята!
Пусть у них ума палата,
А у нас одни заплаты
На крестьянской на душе!
Задуши “хранцузский” лепет,
Раздави, как вшей!»
«Славно, эдак, славно лепит!
Будем гнать их в шей…»
…Потный, хриплый и весь красный
Он трибуну покидал.
На шинель рабочих классов
Фрак и пудру променял…
***
Смели дефициты с полки,
Но люди, к себе гребя,
Звезду волокут втихомолку
Со Спасской башни Кремля.
Да здравствует небо дефолта!
Беззвёздное и без рубля!..
(а скоро?..)
Побратимы.
На руках поперечных продольные линии,
На продольных губах – фразы наперекор.
Вскормлена человечина из одного вымени,
Но не скажет банкир, что брат ему вор.
Побратимы бывают нежданны-негаданны,
Тут не Мышкин с Рогожиным, а даже контрастнее.
Но всех «вне нашей мысли» призираем и «гады» их,
А кто «выше» и «в» - тут уж подобострастнее…
На широкой спине – поперечные линии.
Ах, продольными розгами по широкой спине!
Люди меряют жизнь пудами и гирями.
Кто-то лёжа в шелках, кто-то сидя в говне…
Но пути и сплетения человеческих судеб
Не млечны и не солнечны, а просто земны.
И в глазах чужеземца читаю я: «Грудию
Нас одною питали. Мы пред Богом равны»
***
Мы отравлены мыслью целовать тротуары,
Освящённых Свободою Делакруа,
На рекламных щитах – «дорогой» Че Гевара,
Агитаций и лозунгов золотая пора!
Развеваются флаги из алого шёлка,
Но не те, кто с бубновым тузом на спине,
Выпускают на волю жестокого волка,
Чтоб погибнуть в революционном огне,
А совсем молодые, тех, что в адскую пляску
Привела доля правды, привела доля лжи.
И забылись пилотки и алые галстуки,
Но, увы, неизменно содержанье души!..
Революций оранжевых рыжее пламя!
Революции розовой золотые шипы!
Почему мы сгораем? Отчего мы сгораем?
Мы свободны!.. возможно, от того и глупы.
(ну, у Делакруа картина такая… «Свобода, ведущая народ»…от!)
***
В закосмической бесконечности,
В известковой шатучей метели
Виден образ седой Человечности
На туманной сырой постели.
А старуха слепа и глуха уж,
Но прошамкать беззубьем хватило силы.
Сквозь мильярды до нас донеслось стуж:
« Человек! Ты себя не насилуй!
Человек! Ты себя не теряй в пустоте!
Не растрачивай человечье…»
И, казалось, – в перекошенном болью рте
Родилась вселенская Вечность…
Ботинки
Мятная музыка каблуков ботинок,
Ультрафиолетовый блеск лака!
Люди, шагающие через плотины,
Даже в туфлях не терпят брака.
Каждый гвоздик под микроскопом,
Видевшем оборотную сторону луны.
В нём рождаются частички тока
С ДНК звуковой волны.
И подошва удобная, твёрдая…
Может, оттого так задирают нос,
Что сшивали их не иголками
И что марка имеет спрос?
Что говорить! Простым смертным
Пара галош – и то не впрок.
Эта ж обувь – заграничным агентам
Для покоренья российских дорог!
(этакая несуразица)
Сытые и голодные.
Слиплись проходы задние,
Гитлеровские Вольфшанцы.
И жратвою заняли,
«Затромбировали» канализации.
Соки желудка выпили,
У, кровопийцы, Вии!
«Засланцы», врачи-вредители,
Шпики, кричат: «Булимия!»
Где-то в каналах внутренних
Произошла утечка.
Встанешь к первой заутрене,
Глянешь – ан нет человечка!..
Всё это – от «недовольствия»!
(А, может, от недоверия?..)
Но вопрос продовольствия,
Я думаю, уж не для Берии.
Нужна пропаганда массовая!
А то всё конфетки-бараночки…
Мезим – борьба внеклассовая,
Но лучше уж сразу – карточки.
Сытый – он жирный, чужой «елемент»,
В рамки, в таблицы не вписывается.
На изобретенье изобретём патент –
Учитесь питаться мыслями.
Конечно, до гласности ещё далеко,
И чаще язык мой – мой враг.
Но вы думаете, Сытым в верхах легко
«Крайних» сажать в ГУЛАГ?..
Сытый – он хмурен, он нелюдим,
У ног ещё трётся, пёс…
Голодный – вреден, но невредим,
К тому ж – словесный понос…
В бутылку-Бутырку, глотку – пробкой-кулаком,
Как у сытых кишечник заткнут.
Анарексия! Булимия! Надо быть дураком:
Пряник – после, сначала – кнут.
-------------------------------------------------
За блатных-крестовых, за бубновых-бескрестовых
Не молиться в поруганных обителях.
Только в задних проходах кабинетов дубовых
Кормятся кормильцы, палачи-вредители.
(Да здравствует Солженицын и его «В круге первом» и «Гулаг»! Троекратное «ура»!!! + роман В.Пикуля «Барбаросса», откуда и «задний проход», как называли в своё время Вольфшанц сами нацисты…ну и сталинская действительность такоже присутствует…если неизвестно, то…у каторжников на специальной одежде на спине были нарисованы бубны…или как это по-русски…к примеру, у Блока в замечательной поэме «12» употребляется (про пса, возможно, параллель)…а блатные, они всегда… кресточки носили)
***
Строки печатные,
Жалкое месиво,
Жги беспощадное
Солнце, чтоб весело
Зрели хлопчатника
Стебли…и в смеси их!
Чтобы площадника
Истины песенник
Люди вещали,
Как клич буревестника,
Свет маяка,
Плачь крестьянского сына.
Гнётся строка –
Выпрямляются спины,
Дрогнет рука –
Крепче массы лавина.
Для мужика,
Для рабочих картина…
И без прощанья
Прежний мир треснет,
У старика –
Буржуйская мина.
Новый с вещами
В дом уже лезет,
От сквозняка
Отдаёт мертвечиной
И обещаньями.
Солнце повесилось,
И до курка
Дотянулись без гимна,
И над свечами –
Тень буревестника.
Жизнь – коротка,
Время – скотина…
Рукопись крестится –
Песня невинна…
(здесь намёк на советских писателей…ну, не совсем, но кто хотя бы пытался писать про Ленина там… разумеется, крестьянский сын – Есенин, буревестник…хм…кхе…маяк тот же…начало – всего лишь про бумагу…зазывали зазывалы, листовочками кидались, а вышло…)