Просмотр полной версии : В дороге
Все имена и люди существуют.
Все события и связи вымышлены.
Автомобиль несся по шоссе. Бескрайнее море степи – жаркой, желтой, жадной – утыкалось острым бумажным краем в светящееся от зноя небо. В машине наконец-то опять было четверо: больше никого не ждали. Не ждали никого и ничто двое новых пассажиров. Петя и Женя. Но сразу после представления они попросили подобравших их Алёну и Халвомёса выделить им пару часов и заднее сидение. Халвомёс, расположенный к излишнему состраданию в таких случаях, благодушно перебрался на правое переднее сидение, где с этим состраданием и уснул.
Алёна жала на газ и вспоминала. Чем сильнее она понимала то, что воспоминания так и останутся воспоминаниями, тем сильнее она жала на газ.
В памяти всплыла улыбка Кирилла, с которой он попросил ее о помощи, вспомнились его первые слова: «Слишком твердо я стою на земле. Я слишком на ней стою». Тогда они были с Халвомёсом вдвоем. Кирилл, как тогда казалось, появился не там, где жизнь его могла проходить: мокрый, холодный, будто над ним всегда висела персональная туча, – он стоял посреди пустыни и не знал, когда дождется каких-нибудь перемен.
Алёна поняла, что разогналась слишком сильно и переключила скорость, сбавив обороты. У горизонта намечался первый поворот. Первый с того момента, как от них ушли Кирилл и Галя. «Галя», - подумала Алёна и вдавила педаль газа в пол: когда там еще этот поворот! Галя стояла в дождливых сумерках и собиралась умереть от счастья прямо перед открытой дверцей машины. Халвомёс после говорил Алёне, что Гале может помочь лишь она. Галя печальна как дождливые сумерки. Её глаза почти всегда плакали, хотя она постоянно твердила, что счастлива. Именно в этом и было её главное несчастье: ей всё время чего-то не хватало. Даже после встречи с Кириллом, даже после горного перевала, когда она заставляла ехать машину одной силой воли. Халвомёс пытался убедить Алёну, что она должна всегда быть с Галей. Он доставал из-под сидения её плетку, кляп и говорил: «Давай! Она оживет!» Но Алена смотрела на бледную, усталую, спящую Галю и никак не могла заставить себя её даже тронуть. И хотя они так долго рассуждали с Кириллом о жизни на земле и так трепетно и тщательно выбирали местность, все равно, прощаясь с Галей, Алёна видела ее сырые, блуждающие в полутьме вечернего парка глаза.
«Нет, - думала Алёна и входила в поворот плавно, по встречной полосе, - она и сейчас не нашла своего счастья, пусть и несчастной сама себя не считает».
Вдали показалась чёрная кромка леса – солнце сваливалось с неба.
«таких как Кирилл и Галя мы никогда больше не встретим», - подвела итог жгуче-тоскливым мыслям Алёна и оглянулась на заднее сидение, которое уже десять минут испытывало ее тишиной. Петя сидел справа и, глядя на отдаляющиеся степные волны, заплетал свои длинные волосы в тугую темную косу. Женя, свернувшись калачиком, спала в уголке.
- Смени меня, у меня устали глаза, - обратилась Алёна к Пете. Тот бросил последний взгляд на родную степь и кивнул. Алена поставила рычаг переключения скоростей на нейтралку и отжала педаль сцепления. Потом она перелезла на заднее сидение, а ее место занял Петя.
- Я не буду гнать как ты. – Спокойно сказал он, поворачивая в лес на узкую, неасфальтированную дорожку. – Всё-таки это лес, а не степь.
Он включил ближний свет, и Алёна не смогла придумать, что еще тут сказать.
- Не буди Женю – мы долго шли без сна.
- Не буду. Я сама умираю от усталости. Мы с Халвомёсом проехали всю степь вдвоем и очень устали: сон, дорога, сон, дорога… - и она, вздрогнув, уснула.
Хм...
Ну это не о дороге и не о машине рассказ, да?
А о чём, я не до конца понимаю...
м... подпишусь под Ваниным постом.
как будто текст вырван откуда-то.
перечитала два раза... всё равно не совсем понятно.
а вообще интересно, жду продолжения!
Вы правы. Это только первая глава. Вечером ждите вторую.
Халвомес проснулся. Первое, что он увидел, был быстро мелькающий справа ряд деревьев. Пасмурное закатное небо, желтая опавшая листва, голые серые однообразные ветки… «Что-то случится», - думал он, понимая в то же время, что в автомобиле их четверо, а следовательно ничего непредвиденного случиться не может. Халвомес поправил очки, еще раз посмотрел на злорадствующие от скуки деревья и обратился к Пете:
- Давно ведешь?
- Достаточно давно, я не устал.
- Хорошо. Только скажи - и я сяду за руль.
Халвомес разглядывал Петю. В нем всё напоминало ту девушку, с которой он жил до того, как его потянуло к дороге. Такие же волосы: чёрные, заплетенные в косу. Глаза чуть впалые, темные, будто подкрашенные или подведенные. Нависающие брови. Лицо его крайне статично и прекрасно просто. Такой есть Петя и такая была Зоя. Петя нравился Халвомёсу – он видел в нем человека без вопросов и со всеми ответами, не требовавшими отдельной просьбы прозвучать.
- Стоя на твердой земле, - начал Халвомёс. Он говорил это уже очень много раз новым попутчикам. – Девушки любят парней, парни любят девушек. Здесь же все любят всех. Стоя на твердой земле, ты следуешь ее твердым законам. Существуя в движении, ты не принадлежишь ни одной из этих земель и не подчиняешься законам ни одной из них.
- Я понимаю. – Сказал Петя, не поворачивая головы. «Все понимают», - подумал Халвомёс. Когда-то, очень давно, Алёна тоже рассказывала ему эти вещи. Тогда он тоже чувствовал себя пассажиром. Теперь ему казалось, что он здесь так же давно, как Алёна.
Он думал: «Была ли Алёна пассажиром? И если была, то кто был до нее? А если не была, то с кого всё начиналось?» Но на эти вопросы у него ответа не было, но он не имел права, он знал, спрашивать об этом Алёну. Тогда, в день их первой встречи, он тоже сказал: «Я понимаю». Но понял лишь тогда, когда к ним подсели, пусть и ненадолго, Андрей и Нина. Он думал, что его любовь - Алёна, но с Андреем он тоже чувствовал себя очень уютно и легко. А Алёна всё время проводила с Ниной. «Ничего, поймешь», - решил или даже пожелал он Пете.
- Ты – гот? – спросил Халвомёс.
- Гот.
- Алёна тоже иногда становится готкой. Ты ей понравишься, если уже не понравился.
- Я с Женей.
- Ты не понял… поймешь.
- Стоя на твердой земле, - раздался сзади сонный голос Алёны.
Через некоторое время еще более сонный голос ответил:
- Я понимаю.
- Все-таки я сяду за руль, - Сказал Халвомес и усмехнулся, предвкушая интересный разговор.
Интригует, в какую степь понесло автора :lol:
Провокационное начало, будем читать.
По главе выкладывать - оч. хорошее решение!)
:) Если вам (или\и мне) повезет, сегодня еще одну выложу.
Давай лучше завтра, потянем)
Ок. Согласна. Как говорят испанцы: сразу всё не проглотишь.
***
Женя получала необычайное, щекотное удовольствие от этого леса. Он околдовывал её, защемлял пальцами какую-то ниточку внутри ее тела.
- Так странно, - сказала она то ли Алёне, то ли всем сразу. – Мне одновременно хочется бежать из этого леса, но так хочется, чтобы он никогда не кончался…
- Может ты писатель? – Спросил Халвомес, отбросив наконец ностальгические мысли и приняв свое нормальное, бодрое состояние.
- Ой, а я, если честно, даже не знаю. Как-то не приходилось…
- Вдохновляться? – Спросила Алёна, уже зная, что нужно делать. – Погоди, у меня есть ручка и бумага.
- Только никакой порнографии. – Вдруг радостно встрепенулся Халвомес. - А то к нам с Алёной как-то подсел…
- Стас. Помню. Вот уж точно ходячая пошлость! Мы тогда целыми днями…
- Да! И довелось же нам тогда встретить посреди того плата Катюшу!..
- Она, бедная, и четырех часов не могла в его обществе находиться.
- Находиться?! Теперь это так называется?
И оба засмеялись. Пока лес заглушал своей тишиной их мирный «старческий» щебет, Женя погрузилась всеми чувствами в бледные клетки блокнота. Неожиданно рука стала выводить в них слова. Строчки… Она погружалась в этот лес, задерживая дыхание и изредка выныривала оттуда за глотком мысли, полученной от взгляда на Алёну.
Лес закончился. Наконец стемнело. И не просто стемнело. Они ехали в пустоте. Только редкие кочки давали ощущение земли. Фары постоянно рисовали дорогу впереди, чтобы автомобиль не свалился в никуда. Женя отложила наполовину исписанные ручку и блокнот за заднее сидение. Крышу автомобиля решено было убрать.
- Очень жарко. – Сказала Алёна, и крыша совершила замысловатые механические превращения не без помощи Пети. Алёна встала на заднем сидении в полный рост и развела руки в стороны.
- Чем пахнет, милая? – Спросил Халвомес, заранее зная ответ.
- Пахнет, - неожиданно громко закричала Алёна и, уже совсем во всю силу своего голоса, торжественно провозгласила, перекрикивая встречный ветер, - Пахнет пьяной ночью!!!
- Держись! – Крикнул Халвомес и дал машине холостой ход.
Машина резко пошла вниз с горки. От этого рывка Алёна упала на заднее сидение. Халвомес, к удивлению Пети и Жени, выпрыгнул из водительского кресла и уселся Алёне на колени. Затем, сладко поцеловав ее в губы, свалился на колени к Жене. Та неожиданно почувствовала приятное головокружение, легкость и счастье. Радуясь своей непонятно откуда взявшейся смелости, Женя крепко обняла Халвомёса и поцеловала его в щеку, а потом и в губы.
Сначала Петя не мог понять как Халвомес решился оставить машину без управления. Затем он перестал понимать что-то вообще. Его настигло то же самое головокружение, что уже вовсю дружило с Женей. Он видел Женю и Халвомеса. Это его даже слегка взволновало, он захотел к ним присоединиться. Но тут гот почувствовал теплые аккуратные прикосновения на своих плечах. Через секунду Алёна была уже рядом с ним. Она долго смотрела в его пьяные глаза своими пьяными глазами. «Какой у нее невесомый взгляд», - думал он. Печаль, такая же невесомая как и Аленин взгляд, объединила их.
- Плётка? – спросила Алёна.
«Не стоит», - всплыло где-то вдалеке в мыслях Пети, но вслух он сказал:
- У тебя невинное лицо…
- Но, согласись, от палача что-то тоже есть, - шепнул ему на ухо Халвомёс. Петя не обернулся. Он знал: когда автомобиль катится вниз, терять уже нечего.
Читая где-то в середине, подумал, что в какой-то степени навеяно Триллером.
И скоро увидел цитату.
Спасибо Шиве за ежедневные "сказки на ночь"!!))
Спасибо за необычайную проницательность. До сих пор вспоминаю запах тех триллеровских ночей!
***
Закончиться быстро всё не могло. Утром, когда жаркое с самого рассвета солнце разбудило Халвомеса, дорога явно стала принимать горизонтальное положение. Нужно было немедленно спасать ситуацию и скорость. Халвомёс моментально оказался у руля, и все пошло своим чередом. От яркого света захлопала глазами русоволосая красавица Женя. Девушка утром – это совсем не то, что девушка вечером и тем более уж ночью. В случае с Женей это правило тоже действовало: Женя сейчас была чудо как мила. Халвомес на секунду отвлекся от дороги, чтобы снова изумиться лёгким спутанным кудряшкам Жениных волос. Женя сидела прямо и оглядывала окружающих, будто давая себе отчет, что их имена она помнит и то, что происходило ночью, не кануло в забытье. Недавние события, эта беззвездная пьяная ночь настырно заболели в губах Жени рифмами. И тут же зажатая в пальцах ручка перенесла их на бумагу. ЧУДО КАК МИЛА.
Алёна, сразу после пробуждения на Петином плече, аккуратно перелезла на заднее сидение. Женя, исчезнувшая в своих мыслях, этого даже не заметила. Алёна поправила волосы Пети, поцеловала его в щеку и быстро, очень быстро откинулась на спинку сидения.
Когда сонный Петя обернулся, он увидел спящую Алёну и Женю, кропавшую в блокноте. Гот трогательно посмотрел на Халвомеса…
***
Халвомёс – это не прозвище. Это – угрюмая реальность. Угрюмая не то слово. Когда Алёна, Женя и Петя переставали истерично смеяться над его шутками, он всегда говорил, что такой смех – это маленькая смерть. Ну, как говориться, что естественно, то не без…
Кто дождется, сегодня еще глава будет достаточно большая.
Женя почувствовала СТРАСТЬ по отношению к Алёне, когда та села за руль в горах. Женя только что отдала ей роль водителя, а скорость уже увеличилась вдвое. Крутые повороты серпантина: в горку, с горы, вдоль ограды. Солнце блестящее доброе, откинутая крыша, восторг.
Восторг Жени взлетал раньше машины на живописные подъемы на лёгких солнечных крыльях так, что не хотелось ни писать, ни фантазировать о чем-то большем.
Алёна, возможно, была еще счастливее.
- Ты здесь жила до дороги? – спросил ее Петя.
- Я здесь часто бывала, - кивнула Алёна, - я обожаю эти горы.
«Уклончиво, - улыбнулся про себя Халвомёс, - и чистая правда». В этих горах они уже бывали не раз и не два. И вот еще, что пришло Халвомёсу на ум… Почему-то во многих местах они проезжали всего по разу, и воспоминания о них исчезали как только, как только… А этот перевал они преодолевали в сотый раз, но Алёна вела автомобиль все с тем же неописуемым блаженством.
- Спорим, она сможет вести автомобиль даже с закрытыми глазами! – обратился к Пете Халвомёс.
- Ты что! Это же ГОРЫ. – Встрепенулся было Петя, но услышал Алёнино «ну-ну» и удивлённо глянул на Халвомёса. А он любил глядеть на него как бы то ни было. – Это же опасно!
- Так спорим? – Нетерпеливо улыбнулся Халвомес.
- Нет, только, если Алёна…
- Спорь, - засмеялась Алёна, - все равно проиграешь.
- А судьей будет Женя, - Халвомес галантно уступил девушке переднее сиденье, - прошу.
Женя, не особо вникая в суть спора, перелезла вперед и приготовилась наблюдать.
- Ок. Я закрываю глаза.
И Алёна захлопнула щелки, убрала из них небо, но оставила его в себе.
«Страхи порождаются неведением, думают многие. Если ты идешь по краю скалы с открытыми глазами – ты боишься, потому что ты видишь край и то, что находится внизу. Но с закрытыми глазами ты тоже знаешь, что будет, если ты оступишься. Страх не в неведении, а в знании». Алёна думала и поворачивала руль. «Но возникает вопрос: а точно ли мы знаем, что с нами будет, когда мы упадем? Почему мы боимся упасть? Может это падение – лучшее, что с нами случится в жизни. Значит страх не в знании, а в ложном знании. Страх – это самообман». Поворот вправо, влево… теперь горка, третья передача. Вниз, притормози. Она не была ни сосредоточенна, ни беспокойна. Для Алёны тогда не было разницы, во что упирался ее взгляд: в дорогу или в веки. «Я была здесь сотни, нет, тысячи, миллионы раз», - думала она и ей опять хотелось заставить себя вспомнить то прошлое, хотелось заставить себя гордиться тем, что она знает свою тайну. Но она не могла позволить себе перебирать то многое в голове, потому что боялась, что ей захочется этой тайной с кем-нибудь поделиться. Этого нельзя было допустить никак, никогда, ни за что.
- Хватит! Пожалуйста! – Не выдержал Петя. – Верю, верю.
Алёна открыла глаза и засмеялась: вид милых сердцу возвышений и холмов нежно теребил, целуя в очи, ее память.
- Сейчас будет потрясающий вид. Такая великая пропасть! – Ерзал на сидении Халвомёс. – Мы в нее в прошлый раз задним колесом нырнули слегка. Тогда Танюха первый раз сказала мне, что она меня любит.
- Думаю, что я уже готова об этом официально заявить, - расплылась в улыбке Алёна. - А вот и поворот!
Скала, нависающая над дорогой, закончилась, заломившись острым углом, вокруг которого проходила неогражденная дорога. А за поворотом…
Небо кинулось вниз, горы справа полетели вверх. Мир наполнился идеально ровными, геометрично-упрощенными и бесконечно прекрасными плоскостями. Дорога была настолько узкой, что автомобиль почти задевал правым колесом нерушимый гранитный скат. Дух захватило в раскаленные клещи отчаяния и восторга!
До поворота в тоннель ехали молча, упиваясь горьким горячим адреналином, как дорогим напитком, разлитым по дорогим бокалам.
- Алёна, ты гений! Сказала Женя и засмеялась громко и отрывисто.
- Нет. Не я же всё это создала…
«Не я», - усмехнулась про себя Алёна.
- Мне тогда и Стас сказал, что меня любит, - как бы невзначай заметил Халвомёс.
Петя молчал. До него уже дошло понимание той разницы между «твердой землей» и «дорогой». «Я понимаю. Но как же я могу… нет, я не могу. Сказать. Но я же их ЛЮБЛЮ!»
Темноту тоннеля прорезал наконец белый свет в конце. Яркая точка увеличивалась и блестела. И когда автомобиль пересек границу света и тьмы, Петя сказал:
- Я вас люблю.
Тишина.
- Правда.
Shady Shark
18.03.2006, 12:44
Я тоже...
Этот рассказ не соблазнение, а приглашение.
Добро пожаловать...
Чем дальше уходишь в лес, тем дольше возвращаться и тем меньше хочеться из него уходить.
Проехав горный кряж, они оказались на морском берегу. Непрочный деревянный настил время от времени сменялся рассыпчатой галькой. Петя за рулем был сосредоточен, и разговор двух девушек не задел его мыслей. Халвомес впереди сидел и читал Женины стихи.
- Здорово водишь, - сказала Алёне Женя.
- Результат длительной практики. К тому же, я просто обожаю водить автомобиль.
Алена хотела еще сказать, что она не может представить себя без машины, но… «Нет, молчи! Женя – чудо, ей хочется рассказать всё, но подумай…»
- И я. Мне сразу понравилось. Я давно об этом мечтала, а Петя слишком переживал из-за своего вождения.
- Сейчас вы довольны?
- Петя – да. Я просто счастлива. Так надоело всюду встречать отчужденность. А тут все равны. И в то же время, всем не все равно.
Алёна усмехнулась незаметно. Она не в первый раз слышала, как кто-то убеждается в том, что судьба – это когда всё идет так, как должно идти. Сколько, сколько, сколько уже говорили это! Алене была дана почти бесконечная память, но она экономила ее для имен, лиц и поступков. Но на этот раз она задумалась надолго. Она видела Халвомеса и Петю на передних сидениях, точнее их затылки и постоянно двигающиеся руки Халвомёса, и думала, что два этих человека впервые сошлись так, как слева сходилось сейчас море с берегом, чтобы две различные стихии сошлись в картину великой красоты, без которой сложно понять во всем великолепии этот мир. «Они разные, - думала она, - но не абсолютно, а лишь по лику, блеску на солнце». Халвомес для Пети – олицетворение вечности не меньше, чем сама Алёна. «Но Халвомес воспринимает Петю, который когда-нибудь будет подарен, и он уже заранее ему благодарен».
Тем временем цветочек резко вырулил на узкую щебневую дорогу м говорить стало крайне проблематично. Женя отложила блокнот и ручку и взяла Алёну за руку.
- Поспи, - сказала Алёна, укладывая голову Жени себе на плечо. Женя покорно прикрыла глаза, но через миг она вздрогнула и заворочалась.
«Только не это, - Алёна даже заволновалась, - две ночи беспокойного сна ей обеспечены. Еще черт знает до чего она додумается!. Это не могло войти в привычку. Никто не даст гарантии, что новый пассажир не дойдет до того, чтобы задать вопросы, волнующие не только его, но и Халвомёса и иногда саму Алёну.
Эта глава не сильно информативна))
А вот предыдущая впечатлила. Очень ясно этот пейзаж представился.
эта глава и меня удивила сечас. миллион грамматических ошибок, косой-раскосой почерк. мне кажется, что я ее не очень трезвая писала, но вот следующая меня радует... сейчас перепечатаю.
наконец-то прочитала.
оочень затягивает...
и правда бы... туда...
жду продолжения.. :)
вот думаю, выложить еще главу сейчас. а то последняя уж очень, смотрю, поперек горла...
как скажешь.
ибо врет тот актер, который говорит, что его мнение важнее мнения зрителей. и врет тот писатель, что печатает тираж в 100 000 экземпляров для себя.
Море оставалось позади. Сверкая то ли оброненным зеркалом, то ли просто наивным миражом из недетской мечты о покое. Странно… это и давало покой всем пассажирам автомобиля, пробегающего сквозь приморские пустыри по шоссе, как таракан, ползущий по беговой колее. Только денег на них никто не ставил и не подбадривал звучно, потому что цели они своей всё равно достигли.
Тишина лечила Алёну. Когда смотришь в прошлое, все настоящие события приходят уже совершенными и ложатся в архив новой истории. Но и Халвомёс, и Алёна предпочитали драгоценной памяти право смотреть на трогательный и уникальный процесс рождения событий. Они бы могли следить за беременностью, но глаза роженицы Судьбы были невероятно красивы. Прошлое. Как многие считают, может рассказать о будущем. Севшие в автомобиль всё еще думают, что настоящие – следствие из прошлого, а будущие – из настоящего. Но не надо забывать, что как может этот ребенок, это долгожданное событие не родится после ночи, проведенной женщиной и мужчиной вместе, так точно оно может произойти на свет без отца или матери, а может и без них вообще.
Халвомёс не знал, откуда Алёна достает блокноты и ручки для Жени. Женя не знала, с чего вдруг она захотела писать. Петя не знал, как он мог влюбиться в Халвомеса и Алёну.
***
Закат настиг их посреди влажных свежих лугов. Иногда Петя проводил автомобиль через мосты над быстрыми узкими речками, впадающими в небольшие озера и пруды. Закат был не то лиловый, не то сиреневый. «Надо научиться различать эти цвета – давать им правильные названия», - зачем-то думал Петя, не помня ни момента из своей жизни, когда бы ему приходилось произносить названия других цветов кроме красного и чёрного. Наконец он понял, что больше быть за рулем он не в состоянии. Романтика окружающей их природы, новые впечатления, мысли о поцелуях не позволяли ему сосредоточиться на дороге. Его сменил Халвомес.
Девушки спали, но Петя не стал садиться на переднее сидение, чтобы изнывать там от одиночества врезающихся в лицо нереально волшебных изгибов озер и терзаться нехваткой дыхания таких теплых и родных друзей, получая крепкие и грубые поцелуи ветра в щеки. («На самом деле нам не может не хватать кого-то, нам может не хватать доказательств их существования, - так всегда говорила Халвомесу Алёна и прибавляла, - Ведь мы привыкли считать доказательством то, что можно пощупать или обнять».)
- У нас не принято, чтобы на заднем сидении было больше двух человек, - сказал Халвомес.
Петя смутился, но голос подала, не открывая глаз, Алёна:
- Кто сказал? Разве кто-то когда-то это запрещал? Не припомню…
Тут пришла очередь Халвомеса смущаться. Он тоже не мог такого вспомнить. Но почему тогда…
- Почему у нас так никогда не было? – Спросил он.
- Отчего же никогда? Было, еще до тебя.
Это была опасная тема. Халвомес боялся, что Алёна начнет рассказывать что-то за гранью его воспоминаний больше, чем спросит ее об этом напрямую самому и получить грубый отказ, больше, чем обещанье никогда этого не узнать.
- Были у нас тогда два парня… Дима и Сергей, кажется, - она, конечно, помнила их имена без всяких «кажется», - и девчонка, оторва такая, Олька. Мы ни одной пьяной ночи без оргий на заднем сидении не проводили. Это было очень развратное время. Ребята были просто сумасшедшие. Я была готова все время вести. Лишь бы им руль не отдавать.
Алёна уже сидела прямо, запрокинув голову, любуясь закатным небом с крошечными, табачного цвета облачками, выпущенными кем-то старым и усталым, готовящимся ко сну где-то там, за горизонтом.
- Лиловое небо бывает только над зелеными лугами, - сказала она, обращаясь, по-видимому, непосредственно к небу.
«Лиловое», - поставил заметку у себя в памяти Петя и крепче обнял спящую уже на его коленях Женю.
«Халвомес еще не понял, - с неуловимой для вечности грустью подумала Алена, - и, надеюсь, никогда не поймет».
думаю, сегодня вечером будет.
нет, сегодня точно. Кто еще не начал читать, очень советую взяться, а то потом будет лень.
Originally posted by Шива@Sunday, 26 March 2006, 21:54
нет, сегодня точно. Кто еще не начал читать, очень советую взяться, а то потом будет лень.
насчет лени .. это точно.
по главам читать проще.
собственно... загляну сюда позже.
- Знаешь, что я думаю? – спросила Алёна у Халвомёса, когда выводила автомобиль на заснеженную трассу, разделительная полоса которой еле-еле приглядывала сквозь слой снега, искрящегося под светом желтых фар.
Халвомес засмеялся:
- Глупый вопрос. Иногда я сомневаюсь, что и ты это знаешь.
Бред. Всё гораздо проще. Я думаю, в нашей жизни не хватает… как думаешь, чего?
- Чего в супе не хватает? – Переспросил Халвомес и уставился в окно. – Ёлки – есть, снег – есть, сумерки – есть, машина – есть, ты – есть, пассажиров – полный комплект! Суп готов, прошу за стол.
- На мой вкус, перца маловато.
- то есть? – Халвомес думал, что знает рецепт супа для Алёны. И даже помнил. На какой полке перец стоит. Но, видимо, для изучения Алёны, ее прогрессирующе-консервативного характера, необходимо было прочесть библиотек энциклопедий по психологии или просто слушать, что она говорит.
- Мы перестали сходить с ума, мы не безумны как раньше. Помнишь, что было при Сереже?
- Еще бы мне не помнить! Да мы на голове все втроем стояли!
- Вот именно. Лазили на крышу автомобиля, пускали бумажного змея до облаков. Змея-то ты помнишь?! Он улетал так высоко, что мы его не видели, в руках удержать невозможно, но мы держали. Потому что неважно, что его не видно! Когда леска уходит в облака, а ты знаешь, что наверху ты выгуливаешь змея – это счастье! А помнишь, мы переодевались в одежу друг друга. Это было так весело – сидеть за рулем, когда с тебя снимают одежду! Нас было всего трое, но это было БЕЗУМНО весело.
- Я еще удивлялся, как ты жива осталась: нас двое ты одна.
- Я не узнал тебе тогда, после переезда через пустыню, я был готов заставлять тебя круглые сутки спать, но появился Серж и превратил тебя…
- В фонтан безумия и веселья. Но ты не узнаешь меня и сейчас, ведь это правда?
Халвомес встрепенулся от странного непривычного тона в голосе Алёны. Сейчас и правда было время похожее на душную лунную ночь с густым снегом и теплыми свитерами. Алёна, как казалось в начале, уютно укуталась в шерстяной свитер, но выяснилось, что свитер был слишком колючим.
- Петя и Женя спокойные, мягкие люди, - сказал, наконец, он.
- Они скучные.
Халвомес был в шоке. Алена никогда не говорила о пассажирах плохо или недовольно.
- Ты зря так. Они очень романтичные.
- Они скучные.
Халвомесу не нравились перемены в Алёне. Он так привык держаться за ее надежность, постоянство – это давало ему право считать себя незаменимым для нее. А что, если завтра она сочтет его скучным? Если уже так не считает.
- У меня есть только одно решение, - твердо сказала Алена. Она свободно держала руль, из чего можно было понять, что она не нервничает и говорит то. Что думает, - мы дадим им еще один шанс. Она могут сойти с ума. Если нет, им придется уйти навсегда.
посмотрим, что будет дальше ;)
ага. я вот обнаружила, что у меня через несколько страниц рукопись обрывается. но каникулы - буду писать еще. Целых 10 ночей без сна и 10 рассветов на балконе с кофе и трубкой.
Петя проснулся вполне счастливым. За окном была всё та же хвойная стена, противостоящая свистящим снежным вихрям. На плече его спала Алёна, но он не стал ее будить: ему самому еще не хотелось ни шевелиться, ни разговаривать. Халвомес сидел за рулем, он тихо разговаривал с Женей, которая укладывала свои блокноты в бардачок.
Вдруг что-то острое впилось в его шею: острая боль неожиданно выкатила из его глаз крупные слезы. Он дернулся, но Алена уже прокусила кожу и слизывала выступающую из небольшой ранки кровь.
- Что ты делаешь? – Как-то скрипуче спросил он ее.
- Ты вкусный, - шепнула она и ее шепот проник в его ухо, как червь, как маленький паук со злыми глазами и горькой колючей щетиной на лапках, - я еще хочу.
Она укусила его снова. Резко и почти не больно. Кровь потекла быстрым ручейком мимо Алениных губ под воротник черной рубашки.
- Чего ты боишься? Мы не на ТВЕРДОЙ ЗЕМЛЕ; здесь свои правила.
Ее жесткие сухие губы собирали с шеи сворачивающуюся красную жидкость.
- Укуси меня, - сказала Алена властно, чего за ней никогда не водилось.
- Не хочу.
- Укуси, иначе кровь не перестанет течь. Они говорили негромко: Петя не мог из-за пореза, Алена не хотела, чтобы им сейчас кто-то мешал. Момент истины.
- Нет.
Но где-то в мыслях у Пети вертелась фраза, брошенная Халвомесом вскоре после их встречи: «Алёна никогда не говорит и не делает ничего зря». С другой стороны – это же совсем не та Алена, о которой мог говорить Халвомес.
- Укуси, иначе потеряешь всё. И единственное. Что нам останется – выкинуть тебя на обочину. И все последующие годы ты будешь молить сосны и ели вокруг себя, чтобы мы случайно проехали здесь еще раз. А потом, чтобы я захотела разрезать свою кожу и влить в тебя свою кровь.
Петя хотел что-то ей ответить, но в горле журчало, губы тряслись. Тогда он потянулся к ее рту и прокусил клыками податливую кожу губ этой страшной учительницы-практика. Ведь теперь он точно знал, что она не врет и уж точно не шутит.
Первая капля крови потекла по его языку, когда он прокусил чуть глубже.
- Вкусно? – спросила Алена, как ни в чем не бывало.
- Да, вполне.
- Поздравляю, сбылась мечта гота – теперь ты гот-вампир. Каково?
- Вампир? – Петя удивился. Он не принадлежал к тем готам, помешанным на мраке и крови. Ему вообще не нравилось, когда его называли готом. – И что теперь?
- Да, в принципе, ничего. Просто теперь я разрешаю тебе кусать меня, когда захочешь. Только не за рулем, понятно?
Петя снова промолчал. Его вовсе не радовала мысль об еще одном укусе Алены. И тут его пронзила прямо-таки параноидальная мысль:
- А Халвомес тоже вампир?
- Нет. Халвомес, - сказала она ему в самое ухо. Такое горячее дыхание! – он немного не такой как мы. Ну, ты понимаешь, мы с тобой имеем много общего: того, чего нет у Халвомеса.
У Пети неожиданно проснулось честолюбие из-за доверительного шепота Алены, и он подумал, что мог бы спросить о самом сокровенном, страшном. О том, что не обсуждалось здесь никогда. «Кто есть Алёна? Откуда она?» Но вдруг осознал, что Алена говорила полную ерунду, и общего у них нет практически ничего.
Алена знала, что более разных людей, чем они с Петей в этой машине не найдешь сейчас. Но почти впервые она осознанно врала, только чтобы пробудить в нем хоть долю безумия. «Вампиры? Что за бред?!»
А по краям дороги тем временем заметно поубавилось снега.
- Ясно. – Сказал Петя, чтобы не промолчать и не выдать своего недоверия к Алениным словам. Но он почти начал ощущать после этого желание не быть ей чужим человеком, сам не зная почему…
Халвомес опустил окно и в салон спертого воздуха ворвалась весенняя легкость прохладного сырого воздуха.
новая глава!!!! Читайте. послезавтра еще одна будет
Прочитал ещё вчера)
Ждём следующую.
Наконец снег совсем исчез с обочин, и то тут то там замелькали скромно зеленые пятна травы.
Женя тихо дышала в плечо Халвомёса, по обыкновению свернувшись в его руках калачиком. Ей снилось что-то из далекого-далекого прошлого – невозможный покой в условиях беспрерывного перемещения, которое уже стало привычкой. Но всё же… этот калачик, наполненный бездвижием, летел по шоссе, источая радость.
Ей снился ветхий шалаш в жаркой степи, едва спасавший от пыли и едва не разваливающийся от переменных порывов ветра. Но, несмотря ни на что, это был их ДОМ. Для нее были неразделимы слова: Петя, шалаш, степь, дом и жизнь. Эти пять слов были сводом ее законов день ото дня. Петя построил шалаш в степи, чтобы у нас был дом, в котором мы могли бы провести всю НАШУ ОБЩУЮ жизнь. И она была неописуемо счастлива, что иначе быть не могло. Она не умела плакать от счастья, от счастья она только улыбалась. Женю не страшил ветер, готовый в любую секунду разрушить их шалаш, разметать его по степи, потому что она знала – жизнь на этом не кончится и скоро Петя построит новый шалаш… и ветер перестал навещать их, ибо его некому было бояться. Но вскоре жара – эта безветренная сушь – падая с неба и раскаляя землю, убила всё вокруг. Так она потеряла степь. С каждым днем убывало воздуха пригодного для дыхания, с каждым днем мрачнее становился Петя; его глаза потемнели, щеки впали, он больше не смеялся и не танцевал с ней. Всё, на что они были способны – дожить до ночи и уснуть как можно скорее, а проснуться как можно позже. Так она потеряла Петю и дом.
А однажды они, возвращаясь с прогулки, обнаружили, что шалаш от жары просто рассыпался в труху. Так она потеряла шалаш… и чтобы не потерять последнее – жизнь – ей пришлось бы найти более крепкую опору для нее. А еще ей хотелось вернуть Петю.
В первую же ночь после разрушения шалаша ей пришлось сделать один важный шаг…
Женя заворочалась на заднем сидении, и Халвомес поцеловал ее в макушку и сжал ее руку в своих ладонях.
…Петя хотел начать строить новый шалаш, но Женя остановила его:
- Нет. У нас больше нет степи. Мы найдем другое место для дома.
И она повела его, смело шагая впереди. Повела к горизонту: туда, где мог ждать их дом или бесконечный край степи – такой же злой и бездушной. Она могла знать лишь наверняка, но это ее не смущало. Ее вела вперед любовь к Пете. Она считала его достойным света другой земли.
И вот после сотни миллиардов шагов они заметили просвет в море травы – это показалось широкое шоссе.
- Нам неописуемо повезло, Петя! – восторженно воскликнула она тогда. Халвомес услышал тихое бормотание Жени во сне, и потом совсем четко:
- Дорога – лучшее, что могло с нами случиться. Она пересекает все земли. И даже, если мы никого не встретим, то, идя по ней, найдем новую землю непременно.
Тут вдалеке послышался шум двигателя. По мере его приближения к горлу Жени радостное предвкушение ПЕРЕМЕН. И когда машина была уже совсем рядом, она закричала:
- Даже нашей жизни!.. Остановитесь!!!
И автомобиль остановился, и открылась дверца, и внутри было двое: одна – рыжая, а другой – с ржаными густыми волосами, в прямоугольных очках, весь угловатый и нескладный. Оба выглядели уставшими и сонными.
- Я – Халвомес, - представился парень и, указывая через плечо на девушку, сказал, - а это – Алёна. И не стойте на пороге, когда дверь открыта, двигатель работает, а хозяева представлены!
Женя проснулась и увидела перед собой косу Пети, слева от нее рыжие кудри, а под своей рукой почувствовала доброе нескладное тело. Ей захотелось вцепиться в него и не отпускать никогда. Что-то теплое и нежное коснулось ее головы и прошлось по волосам.
- Проснулась, солнышко? – услышала она угловатый нескладный голос, который тоже хотелось обнять и не отпускать.
- А я не спала… почти.
А за окном кружило и лилось озеро желтых одуванчиков, обещая утопить всё в солнечных песнях весны и любви к миру и к этому синему небу в отдельности.
Не буду пугать, но рукописи пока закончились... но я пополняю их уже сейчас. продолжения я тоже жду
Кайтемпи
01.04.2006, 00:15
намана
просыпаюсь, значит сегодня, а в тетрадки 3 новых глаы! вот ведь...
Очень любопытно, как это будет развиваться дальше.
Необычно. Редко у кого полёт фантазии длится так долго. Это внушает уважение. И надежду.
:)
Будь с нами!
Вот как...
А интересно эта глава вставлена сюда, хотя по идее происходило всё раньше. Хорошоий ход)
Это всё просто снится Жене - ее прошлое, степь. Я же пишу как пишется. продумывать развитие сюжета вредно.
Есть еще 3 правила писателей, которые выводил Риард Бах:
1. Не Думай
2. Развлекайся
3. Будь, Что Будет
Я всегда ими пользуюсь. Результат, по крайней мере меня радует.
тема открыта по просьбе автора )).
Солнце улыбалось широченной улыбкой человека, которого в первый раз поцеловали. Оно дымилось своим счастьем, не скупясь на ответные поцелуи. Поля нарциссов и тюльпанов искрились и благоухали.
- Здесь еще долго будут цветочные поля. Я знаю эту дорогу, - сказала Алёна и ловко выпрыгнула из водительского кресла, отдавая свое место бодрой выспавшейся Жене.
- Давненько у нас не было пьяной ночи, - сказал Халвомес, усевшись на спинку заднего сидения. Женя ехала небыстро, а крыша была убрана, чтобы настойчивый цветочный запах не стучался настырно в окна.
- Но что-то мне подсказывает, что ждать осталось недолго, - весело и заманчиво пропела Алена, отчего у всех свело животы от нетерпения и предвкушения, - но мы ведь готовы встретить ее, не правда ли?
И она многозначительно посмотрела на Халвомеса, после чего он смущенно сжал губы. Алена пожала плечами и развела руки: «Ничего не знаю, это твоя задача». Она пододвинулась ближе к Пете и погладила его по волосам:
- Я переплету тебе косу? Она растрепалась немного.
- Если хочешь.
Давно Алена не чувствовала себя так неуютно и напряженно в салоне автомобиля. Она врала, давила на хорошего человека, делала что-то грязное, неприятное. И дело не в волосах, которые она сейчас распутывала, пропуская через пряди; напротив, Петя был чистым и честным… по сравнению с ней. Дело в этих шрамах, в грубости, которую он не так давно подсунула вместо себя. «Ничего, - говорила она себе, - это для его же блага, только для того, чтобы в будущем он был счастлив. Он весь будто измазан клеем своей сдержанности. И чтобы избавиться от клея, придется оттирать его вонючим скипидаром. Или место Пети на ветвях цветущей вишни! Но я бы не советовала бросать Женю, а ей на вишне вряд ли понравиться. Получится ли у Халвомеса посеять безумие в Жене? Хоть бы он успел до пьяной ночи! Это последний рубеж. Если на нем Петя изменится. А Женя нет – считай, всё пропало. Никогда я себе этого не прощу…»
Долго смотреть на тюльпаны было тяжело – начинали болеть глаза, кружилась голова. Алёна закончила распутывать жесткие блестящие черные волосы Пети и стала делить их на пряди.
- Не могу просто так смотреть! – Заявил Халвомес, - Прямо слюнки текут. Женечка, я тебе не очень помешаю, если буду мучить твои чудесные волосики?
- Пожалуйста! Сколько угодно.
Он съехал вниз и с огромным энтузиазмом перебирать непослушные светлые прядки.
Белые нарциссы всё реже и реже попадались среди моря разноцветных тюльпанов. В автомобиле царили мир и покой. Алена стягивала косу задремавшему от ласк Пете, а Халвомес склонился к уху Жени и усиленно шептал ей всякие непристойности. Она в ответ только злобно фыркала и слегка посмеивалась.
- Ну, всё, всё! – Пробормотала она сквозь смех. – Считай, что к пьяной ночи мы готовы.
- Не совсем.
- Что еще?
- Давай сделаем так, чтобы после этой пьяной ночи у тебя был ребенок от меня.
Женя вздрогнула. Любовь любовью, но…
- Но я даже не знаю как…- почему-то совсем-совсем тихо произнесла она.
- Положись на меня.
- Но… что будет?..
- Я очень хочу этого.
- Я боюсь: мне будет плохо, мне будет больно.
- Нет. Не забывай, что мы не на твердой земле. У тебя будет ребенок – цветок. Просто цветок, понимаешь? И мы посадим его возле дороги. Мы дадим только семя. Жизнь даст земля. Дорога, она… не пригодна для чего-то совершенно нового. Точнее, для кого-то. Здесь нельзя начать с нуля.
Тишина. Алена спит на заднем сидении, как всегда сложив руки на груди. «Или делает вид, что спит», - подумал Халвомес.
- Так ты согласна?
- Хм… Да. А что это будет за цветок?
- Я хочу, чтобы это была незабудка.
- Незабудка… хороший цветок.
И они тихо, чтобы не разбудить никого, засмеялись.
На горизонте собирались грозовые тучи, в воздухе разлилась свежесть, похожая на глубокий вдох кита, выныривающего с двухкилометровой глубины.
*** (Посвящается Плуту, целиком и полностью)
Начинался дождь. Крышу в срочном порядке закрыли, и первые крупные капли тяжеловесно падали на стекла, стекая кривыми ручейками.
Больше всего на свете Петя не любил дождь. Он сразу вспоминал, как когда-то натягивал на шалаш циновку перед дождем, залезал внутрь, обнимал Женю. Она не боялась грозы, и ему казалось, что все должно быть наоборот: она должна его обнимать и успокаивать. Это очень смущало Петю. Он считал, что мужчина не должен бояться ничего. Ведь он защитник! Нашелся бы только повод проявить свою смелость!..
И повод нашелся.
Петя смотрел в окно и видел необычайно глубокую панораму грозовой дали. Алёна требовала от него смелости. Вот и сейчас он чувствовал на себе ее взгляд. Он знал, что этому взгляду нужно отыскать в нем: понимание! Если всё так, как говорит Алёна, то ее здесь не понимают. Халвомес беззаботный, легкий и мягкий человек. С ним просто договориться, но нелегко найти в нем стену с кандалами. Если это и нужно Алёне, то она ищет нечто суровое, смелое в Пете. Она надеется на его мужество, и он должен, наконец, он понял, доказать ей его.
Но где-то глубоко, там, где у горизонта сквозь тучи пробиваются солнечные столпы, воздвигается храм сострадания. Не жалко ли выглядит Алёна, прося его окутать своё тело, забрать его, делать ним что угодно… Нет, сострадание – последний грех после трусости, а Алена всегда знает, что говорит и чего хочет. И если он даст ей это – что убудет? За человека в себе Петя брал ответственность.
- Скорей бы уж пьяная ночь, - нарушила тишину Женя. Халвомес глянул на неё как-то смущенно и отвел глаза. Казалось, беспокойство в машине достигло предела, как достигли критического объема грозовые тучи вокруг машины: сверху, справа, слева, сзади и спереди, - Алёна, смени меня пожалуйста.
- Без проблем, - Алена перепрыгнула обратно на освободившееся место водителя, - К тому же до пьяной ночи совсем недолго. Думаю, нам придется пережить еще одно местечко, но уже и так, кажется, темнеет.
Ужасный, невыносимый для Пети дождь прекратился. Сквозь мокрое оконное стекло виднелись тучи, окрасившиеся в угольно-серебряный цвет, и тюльпановое поле…
- Смотрите! – закричала Женя, - Тюльпаны чёрные!!! Как красиво…
Пете это не казалось красивым. Им обуревал ужас: море черных тюльпанов под черным небом давило на его черную тоску. Ему хотелось плакать, кричать, выпрыгнуть из машины, чтобы зарыться в землю с головой и никогда больше не вспоминать обо всех этих людях, никогда больше ни о чем не думать…
Но еще больший ужас ему внушала возможность посмотреть на человека слева. Как ворвется это рыжее насилие в его черный кошмар! Она испепелит всё его нутро, сожжет заживо его душу! Это невыносимо!!! «У меня темнеет в глазах… мир гаснет… Я умираю? Но я даже не знаю, как нужно умирать людям… Наверное, так же как моя степь… Всё темнее и темнее, земля уходит вниз, всё исчезает… ветер… холодно…»
Но он не умер. Он переродился, когда над машиной взвился фейерверк Алениных волос и крик «Пьяная ночь!!!» оглушил всех.
Тогда Алена упала в его руки, а он распорол зубами ее ключицу и стал жадно слизывать кровь.
И они еще долго целовались, пока соленый вкус крови не захватил их сознание. Они кусали и истязали друг друга, как только могли: а иногда, задохнувшись своей болью и своим счастьем, они падали друг другу на грудь и шептали, обливаясь слезами:
- Я тебя люблю, спасибо тебе, мой палач, мой спаситель…
И продолжали опускаться вместе с автомобилем на дно: космическое, беспробудное…
В это время на заднем сидении царили тепло и уют, такой знакомый и неизвестный нам, когда руки не ищут тело, а обнимают душу. Как мать держит ребенка под сердцем, но не может до рождения обнять его руками…
Халвомес и Женя не могли насытиться друг другом, они тоже ныряли вместе глубоко, но не в пустоту ночи, а в светлое счастье добра, теплоты, понимания. Сахарный сироп с кусочками ананаса – сладость и свежесть.
- Я так люблю тебя, - шептал он ей, прижимаясь к ее щеке.
- Ты – моё всё, - отвечала она так тихо, что никто, кроме Халвомеса не смог бы это расслышать.
- Всё будет так. Так будет вечно, если ты запомнишь – пока мы в движении, можно всё. Если ты будешь этим пользоваться, то увидишь невероятные чудеса.
- Я хочу чудес, - сказала Женя и глубоко вздохнула.
Пьяная ночь запахла безумием четырех людей, готовых к тому, что все их желания воплотятся в жизнь в виде неописуемой сказки.
Originally posted by Шива@Tuesday, 23 May 2006, 22:05
В это время на заднем сидении царили тепло и уют, такой знакомый и неизвестный нам, когда руки не ищут тело, а обнимают душу.
.................................................. ..................
потрясающее предложение вот это.........................
тронуло душу
И вообще вот счастье: любимый человек, машина, дорога...
Вот, наконец, ты сказал то, что я хотела услышать: это рассказ про счастье...
аххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххххх ххххх............ <_<
Спасибо, Плутишка, за.... за... тебя.
Кришна Энгель
24.05.2006, 18:04
Очень понравилось.
А Иван дело говорит! ;)
Пасибо, :wub: я вот вышла из прозаическо кризиса и теперь буду продолжать, надеюсь, в темпе первых глав....
Кришна Энгель
24.05.2006, 19:17
Это не может не радовать! ;)
Жду-недождусь продолжения! Захватывает! :)
Меня этой ночью вдохновение посетило наконец-то. Написалла аж 3 главы.
так что перепечатаю в ближайшем времени.
Так приятно, что ждут продолжения... спасибо большое. Сегодня, надеюсь, дождетесь. я буду стараться.
***
Халвомес удивился самому себе, когда, резко открыв глаза, обнаружил себя на переднем сидении. Но страннее всего было даже не это, а то, что самочувствие его было не ахти какое хорошее. А еще точнее: его мутило. Пытаясь убедить свой организм в том, что это остатки какого-то неприятного сна, oн потянулся и помотал головой. На активную деятельность организм ответил нешуточным рвотным рефлексом, но Халвомес сдержался, хотя больше спорить с подозрительным недугом не решился. Зато он смог медленно оглядеться… как всегда, особенно после пьяной ночи, бодрая Алёна сидела на месте водителя. Она держала одной рукой руль, а другой накручивала прядку волос на палец. «Веселое занятие», - мрачно подумал Халвомес и повернул голову назад, где обнаружил кое-что поразившее его более кардинально собственного самочувствия: Женя и Петя лежали на заднем сидении валетиком, высунув ноги из окон машины и буквально свесив их наружу; руки молодых людей были переплетены и плотно прижаты к губам. «Будто она не со мной сегодня… или я что-то не так запомнил? И откуда тогда я – на переднем сидении? И почему мне так плохо?! И какого черта Женя с Петей так дико лежат?!!!» не найдя ответов на эти нериторические вопросы, Халвомес обратился наконец к виду за окном…
Зеленые холмы, как густые капли, свисающие в небо, забили всё окружающее пространство. Ровный газон, покрывающий их, казался еще более неестественным. И, к тому же, дорога пролегала отчего-то не между холмами и даже не кругом по склонам. Нет! Дорога проходила четко посередине каждого холма: она сначала поднималась по крутому откосу вверх, а потом резко уходила вниз к подножью нового холма.
- Это нереально. Трава не бывает такой, холмов не бывает столько, дорога не может проходить так, - выдвину Халвомес Алёне то ли свои аксиомы, то ли обвинения.
- Значит, у тебя глюки, - хмыкнула Алена и зевнула, похлопав себя по рту той рукой, которая только что лежала на руле, - поздравляю. Халвомес.
- Да ну тебя! Никакие у меня не глюки! Дорога чумная.
- Да? А по-моему, очень даже мило: вверх – вниз, вверх – вниз…
- Хватит. Меня и так уже укачало, - буркнул Халвомес, чем неожиданно насмешил Алену. Она смеялась долго и неприятно, а потом вдруг сказала:
- Хочешь, мы остановимся и ты выйдешь и погуляешь немножко?
Халвомес резко перегнулся за окно, его стошнило. Скорее от потрясения, чем от необходимости в этом организма.
- Пройдешься, проветришься. И тебе сразу полегчает, вот увидишь!
Халвомес еще немного похлопал глазами, переваривая услышанное.
- Я даже могу выйти с тобой…
- Стой! – Закричал он практически Алене в ухо. – Ты сама-то хоть понимаешь ЧТО ты сейчас мне предложила?
- В полной мере. Так ты не против?
- Ты знаешь, когда я в последний раз касался твердой земли?!
- Не кричи. Разбудишь наших новых сумасшедших, - шикнула на него Алёна.
- Я… я не могу в это поверить…
- Так пойдем?
Халвомес вздрогнул, поняв, что продолжать подниматься и опускаться по холмам, сохраняя при этом в целости и сохранности свои внутренности, он уже не в силах. В конце концов он не трус. А все свои мысли можно высказать Алене и во время променада. Он медленно закрыл глаза и обреченно произнес:
- Тормози. Погуляем.
Тормоза тихо скрипнули, машина остановилась у обочины.
Всё себе скачала Я , буду читать, мне интересно.
***
Небо хвастливо щеголяло безоблачной, бесконечной светящейся белизной, хотя солнца не было видно. Мягкая газонная трава легко пружинила под ногами.
Халвомёс и Алёна были уже у подножия холма. Слегка отойдя от неожиданного приступа укачивания, Халвомес смог выдавить из себя вопрос:
- Почему ты решила остановить машину?
Алена встала перед небольшой лужицей, которую образовал слабый ручеек, текущий по небольшой впадине между холмов.
- Ты плохо себя чувствовал, - сказала она, не оборачиваясь и глядя на вздрагивающую, будто живую поверхность лужицы.
- Нет, не из-за этого. Ты бы ни за что не поверила в то, что меня может укачать.
- Ты был весь зеленый, - Алёна говорила это, склонившись над маленькой запрудой, в которой отражалось ее доброе и одновременно с тем растерянное личико.
- Алёна! – Халвомес начал сердиться, в голосе слышался явный упрек.
- Тебя рвало, - буркнула они и, резко поднявшись, направилась вниз по течению ручья.
- Ты предложила выйти еще раньше! Алёна, не уходи от ответа! Хватит! – Халвомес кричал на нее.
Неожиданно Алёна побежала вниз, туда, куда убегал расширяющийся ручей. Халвомес припустил вслед за ней. Когда у небольшой полянки, расположенной между холмов, он, наконец, догнал ее, схватил за плечи и крепко прижал к себе, только тогда он понял, что Алёна расплакалась. И расплакалась не на шутку сильно. Она захлебывалась слезами, тряслась от рыданий.
«Такого раньше не бывало никогда! – воскликнул он про себя. – Еще никогда Алёна не плакала… хм… мы же на твердой земле. Вот в чем дело!»
- Алёнушка, это всё из-за твердой земли. Ты давно, наверное, на ней не стояла…
- Нет, - выдохнула сквозь слезы она и вдруг зарыдала еще сильнее.
«Ну да! При мне она последний раз была на твердой земле… стоп! Она при мне ни разу не выходила из машины!»
Тут он заметил, что всхлипывания прекратились. Он отвел взгляд от вершины изумрудно-зеленого холма и посмотрел на Алёну: ни мокрых глаз, ни дорожек от слез. Алёна смотрела жалобно и тревожно.
- Ну, спроси меня ЭТО, - прошептала она, - я ведь знаю все твои вопросы ко мне. Спроси у меня всё, что хочешь.
Он замер, глядя на нее ошарашено… и влюблено.
- Успокойся, милая Алёна. Это все из-за твердой земли, всё пройдет.
И тут он понял, что сказал не то, что хотел, потому что… он испугался правды.
- Нет!!! – закричала она. – Мы не на твердой земле! Посмотри под ноги и пой ми, ЧТО ты только что упустил…
Халвомес опустил глаза, чтобы взглянуть на поверхность лужайки, и понял, что они стоят посреди болота, и почва расползается под их ногами. Вот уже почти до колена погрузились они в грязь.
- Выбираемся отсюда. Немедленно.
Он подхватил Алёну за талию, резко дернулся и выпрыгнул с ней к основанию холма. Ничего не сказав, он повел ее вверх, к машине. По пути они остановились, чтобы сполоснуть грязную одежду в чистом ручье. Дальше они шли под ручку, плотно прижавшись друг к другу, словно пытаясь уберечься от гигантских зеленых волн – холмов, окруживших их со всех сторон девятыми валами изумрудного цвета, готового обрушится на их головы в любой момент…
Продолжение рассказа (еще 4 главы, но это не конец) были безвозвратно утерянны вместе с украденной сумкой. поэтому я решила не восстанавливать в памяти, то что было в тетрадке, а изменить сюжет, создать новый вариант развития событий. ведь каждый момент нашей жизни расходится канвой из миллиардов различных ИНЫХ вариантов.
простите, что не могу выложить продолжение в течение такого долгово времени
https://www.proza.ru/texts/2006/11/15-289.html - здесь вы можете скачать всё, представленное ниже: исправленное (сама удивилась количеству описок), но не дополненное (потому что, что тут еще скажешь). именуется "Часть1", потому что сейчас будет часть два. но все же хотелось бы знать ваше мнение по первой части вцелом.
Часть 2
Тропическое побережье было лишь черным силуэтом на фоне оранжево-терракотового неба над морем, в котором спряталось солнце. Воздух расцветал фиолетовыми лилиями. Это пальмы, подсвеченные таинственной почвой здешнего края, тянулись к небу. Или всё это казалось… виделось… снилось…
Женя, сидя за рулем, пропускала через себя теплый солёный воздух, поедала глазами окружающее автомобиль пространство. Они ползли медленно по бетонной, засыпанной песком дороге… может, Женя могла бы вести машину быстрее, но зачем позволять такой красоте пролетать мимо памяти и чувств незамеченной? Она вкушала то обаяние, что источало всё вокруг. Это место будто знало все ее пристрастия и желания: за стволами пальм, вдалеке блестело тонкими золотистыми цепочками море. От него в Женю переливалась, как новая кровь, доброта и любовь – такие, какие могут соседствовать только с отеческой мудростью.
«Странно… это место меня любит, - пробормотала про себя Женя и приложила свободную руку к коже под левой грудью. Там, на самом дне сердца, уже долгое время лежало что-то обтекаемое и текучее, что-то, что постоянно разливалось по ее венам, заставляя улыбаться и смеяться время от времени самой себе, а потом, свернувшись вновь клубочком внизу успокаивающегося сердца, урчало и ласкалось нежно и тепло».
Ей не хотелось, чтобы ее одиночеству что-то мешало. Даже Халвомёс, который спал как всегда дольше всех не должен был проснуться. Только фиолетовые пальмы на рыжей папиросной бумаге небесного свода и мягкий комочек в сердце. Женя уже знала, даже если и не могла сформулировать. Она знала, что этот комочек не только ее. Он был создан ею и Халвомёсом тогда… давно… она уже не помнила, что оно было, кроме сейчас, это самое ДАВНО.
Как бы ни хотелось Жене одиночества и тишины в этом, почти приватном мире, пришлось ей все-таки смириться с тем, что на переднем сидении справа завозилась Алёна. Она глянула на пробудившуюся только что девушку: та терла кулаками глаза и зевала так нескромно, что Женя сама еле подавила спазм зевка и бросила прощальный взгляд на золотое добродушное море, которое неумолимо удалялось, уменьшалось и остывало в глазах. Оно и к лучшему. Если бы Женя погрузилась в себя еще глубже, хотя бы даже и на немножко, то, скорее всего, забыла окончательно про управление машиной.
- Доброго вечера, Женька. Что-то мы все долго проспали, мне кажется.
- Доброго утра, Алён. Не долго, а очень долго. Сейчас рассветет.
И вправду, там, куда они свернули, проехав по бамбуковому мосту, на самом краешке песочного бархана лежала, растянувшись, во всей красе своей стройной фигурки утренняя аврора.
«Какая молодец, - подумала довольная происходящим Алёна, - всё-то она теперь знает. И рассвет-то какой красивый получился!»
И всё же хочется надеяться.... что кто-нибудь меня читает...и даже этот что-то умеет писать отзывы или хотя бы смайлики...
Это продолжение, как я понимаю? :)
Будем читать дальше)
Читаешь, как медитируешь:)
Сюжет... Тут уж дело авторское, но стиль и настроение последнего отрывка мне очень нравятся.
Автомобиль - словно улитка на склоне.
"Тихо, тихо ползи,
Улитка, по склону Фудзи.
Вверх, до самых высот!" - Исса, как я помню.
уффф... как же это сложно: найти два свободных часа подряд. а иначе нельзя. но вот сегодня получилась. в следующем сообщении новая глава
***
Пылевые облака поднимались в воздух на десятки метров и застывали надолго в раскаленном сухом воздухе пустыни. Когда Халвомёс въехал на достаточно высокий бархан, то на некоторое время ему почудилось, что они улепетывают от какого-то таинственного пожара. Сердце его уже приготовилось к испугу, но разум быстро остудил припекшееся под кипящей металлической крышей автомобиля чутье. «Песок. На дороге. Горит. Ха-ха. – Халвомес чувствовал, что его перегрев достиг критической точки. Еще не обморок, но уже и не… - Вот до того бархана доведу и всё. Я – пас». В этот момент сбоку и сзади, там, где песок жалобно стучался в боковое стекло, чтобы при появлении малейшей щели ворваться внутрь и забить глаза, нос и уши, нацедиться в волосы и осесть на одежде, напоминая о себе миллионы раз после, когда бессонница превратит его в омерзительное колючее и грязное чудовище, там, где, зарывшись в Женины бумажки со стихами, лежала вверх тормашками Алёна, раздался тихий шепот любимого существа Халвомеса:
- Алён, по-моему, песок горит… Но ведь он не может гореть?
- Не может. – Пропела Алёна, вручая Жене очередной прочитанный блокнотик. – Но горит.
Халвомёс вздрогнул и побледнел. Что-то дико клокочущее стучалось о его кожу не только в груди, но и во всем теле. Паника, усмиренная, казалось, разумом окончательно, вырвалась из-под его контроля и заполнила все мысли, обострила слух.
- Как же так?.. – прошептала заинтересованная и чуточку напуганная Женя. Она безуспешно меняла угол зрения: больше нынешнего из-за звенящего по стеклам песка она увидеть не смогла.
- А вот так. Ты же видишь: над этой пустыней воздух в принципе не перемещается, нет здесь ветра и всё тут.
«Видимо, его тоже кто-то не боялся», - почему-то подумалось Жене.
- Похоже, мы первые, кто здесь побывал…
- Почему?! – как-то излишне резко спросил Халвомёс и сам испугался своего голоса, такого нервного и громкого.
- Потому что эти тучи теперь никогда не развеются. Если бы здесь кто-то прошел, мы бы увидели высокий песчаный дым, поднимающийся от его следов…
- Значит, след от наших шин останется здесь навсегда? – спросила погрустневшая капельку Женя.
- Да, но это не так уж это и грустно. Иногда память о себе составляет большую долю счастья, пусть даже…
Дальше Халвомёс не слышал ничего из-за ставшего невыносимо громким шума в ушах. Температура внутри автомобиля достигла двойной температуры человеческого тела. Пот можно было выжимать из одежды, он застилал глаза, заволакивал их едкой дымкой. Бред поглотил Халвомеса. Он не мог стереть соленые капли с бровей. «Если я отпущу руль. Хотя бы одну руку если я отпущу… это всё… это конец… ничего не будет: ни желтого хининового неба, ни этого кипящего песка под колесами, ни меня, ни Алёны… ни пожара… ПОЖАРА!!! Нужно скорее уезжать! Огонь настигнет нас и мы умрем как умирает каждый вечер солнце, но уже не воскреснем наутро…» И он все-таки потерял сознание.
… Была ночь. Ночь была прохладной и печальной. Халвомёс впервые сидел за рулем автомобиля. На заднем сидении сходили с ума Алёна и Валя – его новые знакомые. Он их видел лишь мельком, когда сел в машину. Его тут же усадили за руль. Но посмотреть в зеркало он не мог: всё это было слишком дико и несуразно для его восприятия. На твердой земле у него была Настюша. Была… но в то же время ее у него не было. Кудряшки неопределенного цвета, бледное личико, маленькие глазки, а главное - молчаливое смирение, с которым она выполняла будничные дела, среди которых были и их совместные ночные прогулки по теплому сосновому бору. Он чувствовал себя обиженным и удрученным, когда не получал ответа на улыбки и нежные слова; и, что еще хуже, никакой реакции на прикосновения! А ведь это так важно для живого человека: чтобы пальцы на прогулках переплетались сами собой, чтобы тело рядом было упругим и ответливым. Халвомёс бился как рыба об лёд, изредка получая поощрения в виде фразы: «Забавное у тебя все-таки имя, Халвомёс». А теперь он чувствовал затылком такое нескромное тепло с заднего сидения, добродушные и крайне неприличные шуточки, которые два горячих и звонких голоса отпускали в его адрес. Он даже улыбался: уголки губ едва поднимались, привычки смеяться у него не имелось вовсе, но теперь-то он научится! Он научится смеяться, любит страстно, смотреть озорно, обнимать взаимно!.. Халвомёс не сразу заметил, что лес в зеркале заднего вида оттенился красным; в открытое окно пахнУло дымом и теплом – последующие события слились в один ночной кошмар. Он давит на газ, цепляет правое переднее крыло о дерево, Алёна голая запрыгивает на переднее сидение, что-то кричит ему, без истерики руководит его действиями, дерево, дерево, дерево, дерево… падающий поперек дороги ствол. «Я буду сдержанной и взрослой» - шутит тут же Алёна, и Валя смеется откуда-то сзади, из подсознания Халвомёса.
Но, когда они пересекли реку, всё закончилось. Через полкилометра они остановились и Халвомес проводил взглядом убегающего в орешник Валю, так и не поняв, был ли это Валентин или Валентина. Больше они его… или ее не видели. Тогда он так ничего не понял, и сомневался, что хоть что-то изменится. Поэтому единственное, что с тех пор глубоко засело в его сознание, было невероятным страхом пожара, как предвестника суматохи и…
Резкий глубокий вздох! Слёзы выбросились из глаз короткими сильными струйками. Щеку Халвомёса обжег неожиданный шлепок. Он открыл глаза, и, всё еще тяжело и неровно дыша, приподнялся на локте. Тут же его опустил обратно на спину сильный радостный поцелуй. «Женя…»
- Не добей нашего потенциального убийцу, - хихикнула с водительского сиденья Алёна, - Тебе ему еще ребенка рожать. Будь сдержанной и взрослой.
Грудь Халвомёса свела последняя судорога. И он расплакался облегченно, прижимая к губам Женину руку.
RedVelvet
05.03.2007, 01:41
Дождались наконец...второй части...
Мария666
05.03.2007, 01:45
Я вхожу в транс... =)
Мария666
05.03.2007, 01:46
Вот имя Алена - это символично???
RedVelvet
05.03.2007, 01:48
Вроде написано было про реальность героев. А? Шива-)
Мария666
05.03.2007, 01:54
Мну глючит... извините... я пойду гулять на Камский мост... пешком... 8 км от моего порога...
Все имена и люди существуют.
Все события и связи вымышлены.
но ведь если б главная героиня не была Алёной, я б всё равно про себя писала. пусть уж буду зваться по имени.
а про остальных героев смотри выше.
кто-то себя находил и не боялся мне об этом говорить. иногда это было неожиданно, иногда выбор был точен.
иногда герои переставали быть собой в реальности, но на замену им приходили новые, более даже походящие на то-что-мне-нужно.
это очень любопытно.
вот и Петя плавно перетек из одного человека в отличного. и заметьте, персонаж не изменился сам. если они потом опять поменяются мечтами (местами) я вообще их в лупу буду разглядывать.
Опа, новая глава и возможность почитать! :)
А предыдущая так давно была... а кажется, что совсем недавно...
а ты пишешь новую главу, и это уже немного не та ты, что писала предыдущую...
а потом сравниваешь героев когда только началась Дорога и сейчас...
всё меняется, все меняются... дорога...
***
Умиротворенное созерцание – вот то, что требовалось в данную секунду всем пассажирам автомобиля, который потряхивало на узловатой, мудреной тропе, составленной из плотного переплетения корней тропических деревьев.
- Я не удивлюсь, если под этими корнями не окажется почвы, - сказала Алёна, перегнувшись через дверцу автомобиля так, что Халвомёсу пришлось схватить ее за ноги, чтобы она не вывалилась.
- Думаешь там вода? Болото? – спросила Женя, к которой определение умиротворенной созерцания подходило не очень точно. Взгляд ее и реакция на пролетающие над головой и пропадающие в момент за поворотом широкие листья были скорее восторженными и беспокойными.
- Или что похуже… - заговорщицки улыбнулась Алёна, ввалившись обратно в салон.
Что же такое было «похуже», никто так и не понял, но у всех что-то ёкнуло под сердцем. Зато через пару минут все зловещие предчувствия выветрились, улетели назад, всего на мгновение отразившись в зеркале заднего вида вместе с белыми вазообразными и лиловыми паукоподобными цветками, скапливающимися в небольшие группы и широкие ленты на фоне темных лиан, стволов и листьев, напоминая созвездия на ночном небосклоне.
Управление автомобилем требовало предельной концентрации, поэтому Петя не слышал, а может просто не вникал в разговор и в то, что сказала Женя в следующий момент, иначе у него появился бы повод для волнения и расстройства.
- Знаете, мне иногда хочется забыть всё-всё, что я помнила - всё, что со мной было. Продолжить жизнь, но без воспоминаний, будто блокнотик новый начать, чтобы не натыкаться на старые – удачные и неудачные – стихи. Чтобы не быть кем-то, кем я была, а быть собой, такой какая я есть прямо сейчас.
Алёна вскинула брови и положила ладони Жене на плечи.
- Но ведь ты такая только благодаря своему прошлому, своей памяти.
- Нет, я новая!
- Научись относиться к своему прошлому, если не с уважением, то хотя бы с интересом. Запиши его в блокнот как выдуманную историю, а потом перечитывай, как лучшее из твоих произведений…
- Не забудь, незабудка, ничего! – ласково засмеялся Халвомёс и притянул к себе Женю, опуская свою ладонь с зажатой в ней Жениной кистью на живот девушки. Теперь он всегда называл её незабудкой, как знак цветка который, по словам Алёны, с секунды на минуту ждала Женя.
Деревья над тропой то и дело пытались дотронуться своими упругими, гибкими ветками до автомобиля, то ли одобрительно поглаживая, то ли дружески похлопывая его крышу и капот. «Эта идиллия заставляет подозревать меня в собственной подозрительности, - подумала Алёна, отвернувшись ненадолго от целующихся Халвомёса и Жени, - или я привыкла считать себя Вечной Всезнайкой? О нет, уберите это слово! Только не сейчас! Колеса, деревья, Петя, дайте мне хоть немного пожить без этого страшного слова… Жене – прошлое, Халвомёсу – будущее, а мне – настоящее! Настоящее!!! А не…»
Алёна пододвинулась к открытому окну и, когда автомобиль под руководством Пети небыстро вписывался в сложный ухабистый поворот, сорвала с одной из веток большой цветок небывалой красоты. Он походил на голубоватый бокал и не делился на отдельные лепестки. Снизу алый цвет будто наполнял его. Вином. Или кровью. Или вином с кровью. Алёна подняла его, аккуратно придерживая за ножку с парочкой зеленых листьев, и пересела на правое переднее сидение.
- Твоё здоровье, - сказала она.
Петя взглянул направо и быстро перевел взгляд обратно на дорогу. Он действительно видел, как Алёна выпивает цветок крови? Или ему только почудилось это сквозь слёзы, застилавшие глаза?..
***
Белоснежно-яркий лист неба, раздирающий глаза своим светом, был будто исполосован лезвием, и из надрезов, как внутренности вперемешку с кровью, вылезали обрывки бугристых облаков тошнотворного гнойного цвета. Солнце потерялось, рассеялось, устыдилось нелепости этого места и времени. Может его здесь вообще не было?! Да и кому оно нужно, когда сверху небо, от которого выворачивает наизнанку, а снизу бледные лужи омерзительно воняющих болот, через которые был проложен древний, как безудержная ненависть этих мест ко всему вокруг, деревянный настил в полторы ширины машины, что делало абсолютно бесперспективными надежды всех пассажиров автомобиля «смотаться отсюда побыстрее». Вплоть до самого горизонта простирались эти уродливые топи, на их неподвижной зеркальной поверхности отражалось, скукоживаясь от собственного вида, вывернутое небо. Настил постоянно менял направление, поэтому не имело никакого смысла искать на горизонте выступающие объекты. В конце концов, какая разница, когда они покинут это место, если есть вероятность того, что они не покинут его никогда! Тешить себя ненужными переживаниями? Стремиться куда-то? Хотеть жить? Только не здесь! Они чувствовали друг к другу лишь раздражение и понимали, что любое лишнее слово может спровоцировать настоящую ссору или даже драку. Поэтому они молчали. Расползлись по разным углам и молчали, совсем как эти слизнеподобные кочки на этом слизеподобном болоте.
«Хватит!» - подумала Алёна и, развернув машину вслед за настилом на 90 градусов, поехала к маленькой сиреневой точке на горизонте.
***
Как-то всё резко поменялось.
Или мне показалось...
поэтому-то я и поделила на 2 части! первая закончилась, когда они вышли прогуляться. еще бы после такого что-то не поменялось!
***
- Что с тобой происходит?
Петя глубоко вздохнул, но промолчал.
- Что с тобой происходит?
Серый туман и дождь за окном. Светало. Шесть утра. Тишина и покой, будто влажный холодный саван, в который автомобиль был завернут от капота до бампера. На нем - яркий рисунок Жениного смеха и пёстрая вышивка громких шуток Халвомёса. Неуместные здесь, в этой глупой, гордой, горькой ситуации, в которую попал Петя. Холодный шепот Алёны. И если бы она плакала! Если бы в ее глазах было хоть какое-то живое чувство!!! Но всё это слишком походило на допрос.
«И туман этот, - думал Петя, боясь, что пауза слишком затянулась, что Алёна сейчас повысит на него голос, повторит свой острый вопрос, и в их разговор будут вовлечены все, - туман этот – он здесь будто специально для меня… только почему Алёна не смеется вместе с этой влюбленной парочкой?»
От последнего словосочетания он громко фыркнул и отвернулся от Алёны, едва подавив в себе желание свернуться клубком и закрыть глаза. Он прислонился к стеклу и уставился в никуда, потому что белая стена тумана, влажные окна, редкие стекающие по стеклу капли – после невероятных зеленых холмов, тюльпановых полей, опаснейших горных перевалов, тропических цветов – выглядели ничем, пустотой. Но это была не та пустота, что кружилась в голове во время пьяной ночи. Пьяная ночь была некоторым лирическим отступлением, в то время как нынешний туман напоминал концентрат тупой безысходности, конец пути…
- Будто мы сейчас остановимся, я выйду из машины и усну на обочине… - пробормотал он самому себе, чего раньше за ним никогда не замечалось. На стекле остались матовые круги от его дыхания в форме каких-то унылых то ли облачков, то ли цветочков…
- Никуда ты не денешься, пока честно не ответишь на мой вопрос, - сказала Алёна всё тем же безучастным голосом. Туман за окошком дернулся и еще плотнее окутал машину, - а там, глядишь, и выходить никуда не захочется.
Тело Пети покрылось мурашками, руки стали коченеть от холода и влажности. Он на секунду перевел свой слух на передние сидения, где Женя, регулируя температуру печки, радостно щебетала:
- А дают ли имена цветам? А если дают, то какие?
- Конечно дают, - отвечал Халвомёс, - и я даже знаю какие! Берешь согласные из имени цветка и расставляешь между ними новые гласные!
- Ну-ка попробую! – И Женя полезла в бардачок за блокнотиком. – Нузубудуку?
Дружный смех. Цветная гуашь на мокром погребальном саване.
- Нет! Назабдока!
- Нызибидико?
- Улыбнись, - тихо сказала Алёна, при этом глаза ее стали добрыми и мягкими, - ты же сам себе врешь. Твоя тоска и печаль – просто каприз. А ты улыбнись и не думай, что я буду смеяться над тобой. Ведь я не буду. Я же и так всё знаю.
- Тогда зачем спрашиваешь?! – Огрызнулся на нее Петя.
- Что с тобой случилось?
Туман. Дождь. Светает. Куда денешься, когда рядом с тобой суждено быть одним и тем же людям? Долго, очень долго. Куда денешься от себя в тесном корпусе автомобиля? Не станешь ведь жить от одной пьяной ночи до другой. Кстати, как же давно её не было…
- Что с тобой…
Но она не договорила. Петя впился зубами в ее шею. Миг боли! И горячий, истосковавшийся по горам, радугам, барханам и грозам поцелуй распорол белую ткань тумана, не задев цветочной вышивки… В это мгновение всё будто взорвалось радостным вздохом Халвомёса и Жени, потому что туман перед автомобилем расступился, уступая место восхитительному пейзажу!
Они оказались на вершине горы, а туман был не туманом, а огромным облаком на ее макушке. И вот сейчас они вылетели навстречу алмазному солнцу, нырнули вниз по резвому серпантину туда, где их ждали плодородные леса с миллионом журчащих ручьев и речушек, с подарками в виде горбатых мостиков и арок из дубов, склонившихся над тропою.
Резкие повороты на спуске не оставили возможности целоваться и дальше, поэтому Петя просто крепко обнял Алёну и прокричал сквозь испуганно-счастливые вопли Жени и азартный смех Халвомёса, который не переставая вращал баранку то вправо, то влево:
- Ну ты же всё знаешь, Алёна!
- Конечно! Теперь это знаешь еще и ты!
«Я ей верю, я её не боюсь, я её люблю!!! Не больше и не меньше, чем остальных. И я знаю, что именно поэтому она так рада»
И он улыбался и улыбался, придерживая живую и светлую Алёну на самых крутых поворотах.
Lisatina
31.07.2007, 08:24
шив, а давай встретимся и ты мне краткое содержание расскажешь... а?
Лисятина, а давай ты прочтешь с самого начала, а мы всё равно встретимся B)
Lisatina
01.08.2007, 08:43
не ну мы то встретимся, но я сейчас кунца читаю... у меня каша получиться в башке...
Мария666
02.08.2007, 21:59
Все как-то перевернулось... как хорошо, что я пока ничего не читаю. Я жду следующей главы, чтобы все поставить на свои места.
Чувствую, что надо бы целиком прочитать, от начала до конца. Распечатать и прочитать...
Ivan, я думаю, скоро конец. точнее я это чувствую...
мне очень страшно от этого и грустно...
я буду оттягивать его на сколько они мне это позволят.
надеюсь, что не за счет более редкого выхода глав.
:o оу, Шива. Всё будет хорошо. Поверь. После "В дороге" выпустишь серию книг - "У дома" , "В больнице" , и трёхтомник "В холодильнике". Ты хорошо пишешь и я намекаю , что без работы не останешься
:lol: Плут!!!
"На кухне", "За шкафом" и "По линолиуму"
а в заключение выйдет книга "Пат сталом"
Не знаю насчет Пата столом или мата ладьей, шахматисты вы этакие, но, наконец-то, все скачала и пойду читать.
Мария666
11.08.2007, 10:41
А я завтра принтер наконец-то куплю и тожа читать пойду! Воть... просто на бумаге интересней!
"В дороге" дописано. Осталось перечитать на свежую голову все через 2 дня.
Меня бьет истерика. Я не ожидала такого окончание. И до сих пор не могу поверить, что вот так раз и...
скоро повесть будет выложена полностью. ждать осталось недолго.
В дороге (https://ifolder.ru/3546545) - Окончательная полная версия...
Я приехала. Мне не сидеть больше за рулем этой повести. И я смотрю на эту дорогу со стороны...
Мария666
02.10.2007, 23:05
Шива, спасибо, что выложила! Иду читать!
vBulletin® v3.8.9, Copyright ©2000-2026, Jelsoft Enterprises Ltd. Перевод: zCarot