29 марта 2017 года от Анонимуса
Архетип буквально переводится как “первичная модель”, образ. Подробнее можно почитать, например, тут в Википедии
Одним из самых интересных базовых архетипов является Трикстер, и моё личное мнение таково, что в “пожизневом” образе Глеба очень ярко сияют “чёрным светом” именно трикстерские черты, что для многих он этим Трикстером является, спасая и помогая, и именно этим объясняются ненависть тех, кому само существование такой идеи кажется угро3ой.
Дальше будет довольно длинная простыня цитат о качествах Трикстера, и все эти цитаты как будто о Глебе написаны, смотрите сами:
В научной литературе имеется понятие, наиболее полно воплотившее в себе характеристики феномена провокативности – Трикстер, являющийся мифологическим персонажем (первоначально плохой ипостаси культурного героя, дающий идеальную модель бескорыстного антиповедения), а если взять шире – метафорой определенной социальной роли, определенного типа взаимодействия с людьми, совпадающего с предметом нашего исследования. Трикстер – это, прежде всего, мастер провокаций с неожиданными для окружающих и самого объекта провокации благотворными результатами. Впервые психологический анализ трикстерства предпринял К.Г. Юнг, интерес которого к мифологии вытекает из самих основ созданной им аналитической психологии. В работе «Психология образа Трикстера» [Юнг 1996а] он пишет о Трикстере как о чрезвычайно древней психологической структуре, мифологеме. Он относит этот образ коллективного бессознательного к архетипу Тени, под которым этот ученый понимал все темное, страшное, что несет в себе бессознательное и что отвергается сознанием – «совокупность всех низших черт характера в людях» [С. 354].
По Юнгу, бессознательное обладает парадоксальными и амбивалентными характеристиками. Поэтому Трикстер как образ бессознательного обладает двойственной природой – наполовину животной, наполовину божественной: он и творец, и разрушитель, дающий и отвергающий, и агрессор, и жертва, обманщик и обманутый, глупец и хитрец, тот, над которым смеются, и тот, кто сам смеется над другими, мужчина и женщина. Он постоянно меняет свой облик, роль, позицию и способ воздействия [См. об этом Юнг 1996а: 338-356].
Отличительные черты Трикстера – отсутствие морали, нарушение правил «приличного поведения», жадность. Он – неисправимый лжец, мошенник, вор, плут, эротоман, насмешник, игрок. Ж. Фишер отмечает существенность в образе Трикстера «оси телесных отверстий, связывающей прием пищи, испражнения и секс, которые он сопровождает похабным смехом» [Фишер 2002: 38]. Авторы отмечают также непредсказуемость Трикстера, склонность попадать «в дурацкие ситуации» и при этом выходить победителем [Смех: Истоки и функции 2002].
Е. С. Новик, изучавшая способы воздействия Трикстера на примере сказок, описывает действия Трикстера как «трюки». Суть трюка составляют провокации – «маскировки, подмены и имитации», это «мнимые», «замаскированные» действия [Новик 1993: 142]. Он строятся на следующих «предикатах»: мнимая угроза, мнимая приманка, коварный совет, подстрекательство, раздразнивание, мнимая смерть, мнимое родство, мнимая слабость [Там же: 140]. Миссия Трикстера – это «внесение беспорядка в порядок, и таким образом, создание целого, включение в рамки дозволенного опыта недозволенного» [Радин 1999: 257]. Пример тому – Локи, аналог Трикстера в скандинавской мифологии, Бог-пересмешник, побратим верховного Бога Одина, знаменитый своей «перебранкой» с Великими Богами, их тотальным охаиванием [Платов 1997: 7-21]. Таким способом Локи учит убежденных в своем могуществе великих богов стиранию «чувства собственной важности». А.В. Платов рассматривает этот эпизод как фрагмент «обучающего мифа», позитивный момент, поскольку «если я перестану смеяться над самим собой, мое движение остановится» [Там же: 16-17]. Авторы отмечают также посредническую функцию Трикстера, он часто выступает переводчиком, что способствуют коммуникации между разными, порой, противоположными, мирами и персонажами. «Трикстер – та ложь, что ведет к правде, связывая их посредством юмора», – пишет искусствовед Джин Фишер [Фишер 2002: 39].
К.Г. Юнг говорит о возможной терапевтичности образа Трикстера, указывая на близость архетипа Трикстера к архетипу Спасителя и отмечает, что Трикстер одновременно «является носителем, как света, так и исцеления» [Юнг 1996а: 356].
Архетип трикстера
Ну как? Похоже? Вот ещё:
Как видно на примере Радина, сам процесс цивилизации начинается в рамках цикла трикстера, и это ясное указание на то, что первобытное состояние преодолено. В любом случае черты глубоко бессознательного отпадают от трюкача; и вместо грубых, диких, глупых и бесчувственных действий, к концу цикла его поведение становится целенаправленным и осмысленным. Эта переоценка прежней бессознательности проявляется даже в мифах, и возникает вопрос: что же случилось с его негативными качествами? Наивный читатель может вообразить, что темные аспекты исчезли, потому что в реальности их уже нет. Но это вовсе не так, как показывает опыт. В действительности разум смог освободиться от размышлений о зле и перестал быть обязанным существовать в нем. Тьма и зло не рассеялись как дым, они просто остаются бессознательными, пока с сознанием все в порядке. Но когда разум оказывается в критической или двусмысленной ситуации, становится ясно, что Тень не исчезла, а только ждет благоприятного случая, что проявится в проекции на нашего ближнего. Если этот трюк удается, между ними тут же возникает мир первобытной тьмы, где может произойти все, что является характерным для трюкача – даже на высочайшем уровне цивилизованности. Лучшие примеры этого, – “обезьяньи штучки”, – как в народе образно называется состояние дел, когда все идет плохо и не происходит ничего разумного, за исключением ошибки в последний момент, – обычно можно найти в политике.
1. Трикстер появляется для нарушения сложившихся устоев и традиций, он привносит элемент хаоса в существующий порядок, способствует деидеализации, превращению мира идеального в реальный.
2. Трикстер – это неподконтрольная никому фундаментальная Сила, результат действия которой непредсказуем даже для самого Трикстера. Трикстер – это провокатор и инициатор социо-культурного действия и изменения творения, которое выглядит как порча.
3. Трикстер традиционно выступает посредником между мирами и социальными группами, способствует обмену между ними культурными ценностями и переводу информации из области непознанного (Мир Иной, Навь) в область познаваемого (Белый Свет, Явь). Он делает неявное явным, вторгаясь в область неизведанного первым.
4. Трикстер – господин многих искусств, мастер на все руки, иногда спутник культурного героя или сам культурный герой, его проводник, или его тень, тот, кто проверяет претензии героя на Силу и Власть. Трикстер – добытчик знаний через нарушение социального или космогонического запрета, инициатор мифологического действия.
5. Трикстер аморален, с точки зрения существующей этической системы культурного героя. Он стоит на грани мира человеческого общества и первобытного мира Дикой Природы, поэтому с точки зрения социального человека смешон, нерассудителен или бессознателен. Обладает зачастую ярко выраженными чертами соблазнителя – гиперсексуала и обжоры. Склонен к перемене пола.
6. Трикстер – оборотень, перевертыш, игрок, и для него не существует привычного понятия о жизни и смерти, потому что игра каждый раз может быть начата сначала и в любой момент прекращена. Трикстер не всегда выходит победителем из затеянной игры, и может попасть впросак, оказаться жертвой собственной хитрости.
7. Трикстер выступает, как Старый Мудрец с одной стороны и как юнец – с другой, в зависимости от того, каков находящийся рядом с ним культурный герой, чьё чувство значимости Трикстер умаляет.
Обратимся к традиционным персонажам бродячих историй и басен, имеющих хождение с античных и средневековых времен по сей день, среди которых: Диоген Синопский, Уленшпигель, ходжа Насреддин и ряд других. Это трикстеры совсем иного этапа социально-культурного развития, чем рассмотренные ранее Локи и Один. Так, мы не найдем у них признаков Мировой космогонической силы хотя бы уже потому, что Творение на уровне демиургов завершено, однако, на уровне социума и государства оно продолжается. Социо-культурное действие Трикстеров этого типа заключается в подготовке общественного мнения для будущих преобразований, поэтому не случайно наибольшее распространение в разной форме историй о лицедеях и шутах относится к переходным моментам истории. Например, возрождение векового театра Петрушки в России происходит перед Русско-японской войной и Октябрьской революцией, соответственно; кукольный театр Пульчинелло расцветает в период усиления экспансии Австрийской империи в Италии; предчувствие Мировых войн подталкивает Ярослава Гашека на создание бравого солдата Швейка; вполне историчный шут Шико (1540 -1591) – Жан-Антуан д’Анжлер действует в период религиозных войн во Франции и смены династии Валуа на Бурбонов; Бомарше буквально накануне Великой Французской революции ставит “Сивильского цирюльника, “Женитьбу Фигаро”, и т.д.