Живые, но Мертвые – интервью, РБК (2013)

“Живые, но мертвые”: музыкант Глеб Самойлов о невозможности мириться с системой

Экс-лидер “Агаты Кристи” и фронтмен The Matrixx Глеб Самойлов после распада группы, которая стала одним из символов эпохи 90-х, готовится выпустить третью по счету музыкальную пластинку “Живые, но мертвые”. О том, как пишутся песни и во что превратился русский рок, музыкант рассказал корреспонденту РБК Асе Сотниковой.

Вообще мне бы хотелось поговорить с Вами о свободе. Но первый вопрос будет звучать так: музыканты и люди искусства чувствуют дух времени и зачастую очень точно улавливают настроения, царящие в обществе. По-моему, волна протестов, в которых Вы тоже принимали участие, постепенно сходит на нет. Какие чувства по этому поводу?

Группа The Matrixx выступала на проспекте Сахарова, но на митинги я ходил не только как музыкант, но и как обычный человек. Сейчас чувствую, что время митингов проходит. Я думаю, что случилось то, чего многие ожидали.

“Было ясно, что власть в любом случае наплюет на все требования митингующих, сколько бы человек ни вышло на улицу.”

Политзаключенные продолжают сидеть за решеткой, принимаются все более суровые законы — свобода человека по-прежнему ограничивается. Очевидно, что власти на нас плевать. Это обстоятельство заставляет многих людей в митингах разочаровываться. Но для власти в этом ничего хорошего нет — разочаровавшиеся начнут бороться с режимом нелегально.

Это как – нелегально?

Например, как сейчас в Турции — Таксим. Люди стихийно перегораживают площадь, баррикадируются в лагерях и живут там. Что у них сейчас происходит, не знаю — давно не следил за ситуацией, но подобные вещи могут произойти и в России, потому что людям не дают свободу.

А что для Вас свобода?

Осознанная необходимость.

Мягко говоря, распространенное определение.

Так в школе учили.

Меня так же.

Не знаю, как еще сказать. Внутреннее ощущение давящей снаружи реальности. Реальности противной, несправедливой и мерзкой. Вот что это — свобода.

Свободу человека можно ограничить извне, снаружи?

Собственно говоря, внешними факторами она и ограничивается. Абсолютно свободным человек может быть только тогда, когда он эту свободу каким-то образом завоевал сам.

Каким, например?

Это у каждого свое. Свобода — вообще очень обширная тема. Вон таракан, кстати, побежал. Вот он свободен. До первого тапочка. Также, как и мы, – до первой дубинки по башке.

То есть в сегодняшней России чувствовать свободу нельзя?

Конечно, можно. Вот я чувствую. Но когда я иду по городу, который принадлежит полиции, бандитам и гопникам, я это забываю. Не уверен, что это свобода. А с другой стороны, я пою те песни, которые сочиняю, и у меня эта возможность есть.

Проект The Matrixx – это в первую очередь протест?

Не обязательно. Это творчество и все, хотя протестовать стоит против всего: несправедливости во вселенной, например.

“Политики предлагают, художники будят в людях желание что-то изменить. Главное, не давать им уснуть.”

Почему Вы не хотите заняться политикой, например как Ваш брат?

Мы с ним в разных политиках. Я был и остаюсь на одной стороне, а он — на другой. Вадик считал, что с властью можно разговаривать, вести диалог. А я всегда был уверен, что с властью надо бороться.

С нашей или с любой?

С той, которую мы наблюдаем сейчас, по крайней мере. Я стал общаться с оппозицией еще со времен позднего Ельцина, сейчас с кем-то я даже дружу. В середине 90-х гг., когда Ельцин только пришел к власти, у нас голова была занята собственной популярностью, но когда пришло некое отрезвление, я посмотрел вокруг и увидел, как живет страна. Тогда появилось желание как минимум говорить о том, что плохо. Революционер из меня никакой – я не умею воевать, но мое оружие — слово. Поясню, что это оружие не направлено исключительно против власти, она направлено на завоевание свободы как таковое, свободы вообще.

Владислав Сурков, с именем которого поклонники “Агаты Кристи” часто связывают Вадима Самойлова, в своем первом интервью после отставки рассказал, что свобода может быть только внутри человека, извне ее ограничить нельзя. Поэтому он не понимает требований тех, кто выходит на площади митинговать.

“Отличные” слова. Особенно учитывая пример Ильи Кормильцева (российский поэт, переводчик, критик, известный как автор слов к музыке рок-группы “Наутилус Помпилиус”. – Примеч. РБК ), свободу которого очень просто ограничили. Он был главой издательства, поэтом его книги запретили, закрыли издательство, лишили средств к существованию. Спасибо, Владислав Юрьевич, за ваш добрый совет. Думаю, например, Илье он очень пригодится. Особенно сейчас (И.Кормильцев скончался в 2007г., вскоре после того, как узнал, что его издательство “Ультра. Культура” закрыли. — Примеч. РБК).

Можно ли жить ради свободы?

Я не знаю, ради чего стоит жить. Хотя для себя я это определил.

Музыка?

Да, это музыка. Но не думаю, что каждому так повезло.

А если бы не было музыки?

История не знает сослагательного наклонения.

Вот у меня нет музыки, что делать?

У Вас есть журналистика.

Это не искусство: журналистика не бессмертна.

А я и не говорю, что смысл именно в искусстве. Мало ли что бессмертно. Бывают поступки бессмертные.

Это уже героизм, он обычно плохо заканчивается.

Вот я сейчас переверну ее (черная пепельница, которая стоит на столе. — Примеч. РБК) — получится “Черный квадрат”. Что, значит, все – я бессмертный?

Нет. Потому что черный квадрат уже был, и сейчас в нем нет ценности.

А я тогда поставлю его вот (переворачивает пепельницу) — и будет “Черный ромб”.

Дело в том, что свой “Черный ромб” вы уже создали. Сначала это “Агата Кристи”, теперь “Глеб Самойлов и The Matrixx”.

Сейчас просто The Matrixx. Это была мои инициатива — мы немного изменили название группы.

В одном из интервью Вы говорили, что приняли православие. В связи с этим как Вы относитесь ко всей этой истории с Pussy Riot?

Ну да, я крестился и после этого веру не менял, а все остальное — мои личные проблемы с высшей силой. А к Pussy Riot я отношусь как к явлению культурологическому. И я, так же как и многие, подписывал письмо в их поддержку.

“Дело в том, что я во многом согласен с позицией Pussy Riot. Провокация – это единственный способ достучаться до людей, вызвать в них хоть какие-то эмоции – пусть даже это будет возмущение.”

Я бываю в разных городах и часто разговариваю с людьми, которые мне встречаются: с таксистами, организаторами концертов и прочими. От них я узнаю, что к РПЦ, как и к российской власти, доверие подорвано. Люди не знают, во что им верить. Вот и я не знаю, есть там Бог или нет его.

Это кризис церкви вообще или кризис веры конкретно для Вас?

Для меня – тоже. Иногда хочется верить, что я не терял веру, но это редко удается. Я бы даже сказал, что редко удается даже хотеть верить в это.

Недавние законы, которые запрещают курение в общественных местах, пропаганду гомосексуализма, усыновление сирот американскими гражданами. Как думаете, с чем связана такая активизация законодательной деятельности?

Законы и суды у нас нужны для того, чтобы при необходимости любого человека можно было обвинить в чем угодно.

А Вас обвиняли? В пропаганде чего-нибудь, например.

Официально – ни разу. А так журналисты любили поговорить о том, что “Агата Кристи” довела кого-нибудь до самоубийства. Впрочем, к статье Уголовного кодекса “Доведение до самоубийства” это не имеет вообще никакого отношения. Такие обвинения не стоят внимания. Кроме этого, меня регулярно называют наркоманом, фашистом, врагом системы и еще бог знает кем. По этому поводу я даже придумал себе одно емкое название — анархофашист. К сожалению, оказалось, что до меня это определение уже существовало: как такового подобного движения нет, но труды по нему существуют.

Около месяца назад в Москве появился первый палаточный лагерь для временного содержания нелегальных мигрантов. Слышали об этом что-нибудь?

Нет, я не смотрю телевизор. Точнее, смотрю, но не новостные передачи.

Тогда я расскажу Вам. Суть в том, что власти перед выборами начал решать проблему нелегальной миграции, которая так беспокоит москвичей. Для этого столичная полиция начала тысячные задержания гастарбайтеров.

Зачем это? Можно подумать, Собянин и так не станет мэром. С мигрантами все понятно — дешевая рабочая сила, которая выгодна. Именно поэтому тех, кто реально работает, в этих лагерях содержать не будут. Соберут вьетнамцев, сирийцев – кого угодно, а таджиков и узбеков, которых мы постоянно видим на улицах, не тронут. Потому что они выгодны. А эти несчастные, вечно голодные люди, в свою очередь начнут понемногу звереть, они уже становятся люмпенами — формируется новый деклассированный пролетариат. И такие группировки выгодны власти, которая любит стравливать одних с другими: фашисты будут резать антифашистов, русские — нерусских и наоборот.

У вас есть московская прописка? Голосовать будете?

Нет московской прописки. Сейчас призывать не голосовать запрещено законом. Поэтому я просто констатирую факт – я не голосую. Это происходит с тех пор, как Ельцина избрали на второй срок. Может, это, конечно, было и правда, но почему-то мне кажется, что рейтинг того же Зюганова был выше. А уж когда за несколько месяцев никому не известный чиновник ФСБ становится премьер-министром, и это происходит после победоносной войны и “случайных” взрывов домов – это уж совсем. Зачем в таких условиях голосовать?

Мама у меня специально ходила на думские выборы, чтобы испортить бюллетень. Она сказала, что сделала так, чтобы никакая “Единая Россия” ее бюллетень не использовала.

А что думаете по поводу выборов мэра Москвы?

Ясно, кто будет мэром. Его единственный конкурент вечно под судом и существенно ограничен в ведении своей предвыборной кампании.

Но рейтинги Навального очень быстро растут.

Рейтинги растут, но до выборов, мне кажется, он не дойдет. В любом случае — дойдет или нет — все это будут игры Кремля, которые нам, простым смертным, не понять. Существует столько подводных камней, что учесть их все нам с вами невозможно. Да и в Кремле одна группировка знает одни подводные камни, их противники — другие.

Думаете, нет смысла рассуждать о политике издалека, не находясь внутри госаппарата?

Можно, конечно, придумывать разные объяснения и версии событиям, но это будет далеко от истины.

Можно сделать из этого полноценное хобби — собираться вечерами в тайном месте и рассуждать.

Ага, вечеринка конспирологов.

Так ведь этим и занимается обычно русская интеллигенция.

Ну да. Я не интеллигент, поэтому мне проще.

Как бы Вы определили интеллигента?

А я его не определяю, я чувствую, что я не он.

А он — это кто?

Интеллигент.

А он какой?

В очках и шляпе.

Шляпа у вас – вот.

А это, видите, полуфуражка-полукепка, а не шляпа. На ней череп — интеллигенты такие не носят.

Представьте, что Вам предлагают стать президентом. Ваша реакция?

Я откажусь от власти. Мне хватает той, которая у меня уже есть. Она иллюзорна, конечно, но я все-таки влияю на то, что люди думают. Я вижу, как они меняются, когда слушают нашу музыку. Замечаю это, когда наблюдаю на наших концертах взрослых людей, которые разделяют наши взгляды. Более молодые поклонники, может они и не все понимают, но они чувствуют то, о чем мы поем. И это важно. Когда мне было 8 лет, я слушал британскую рок-музыку, конечно, ни слова не понимал. Но это не было так важно, я знал, что чувствую посыл, message — это главное.

Да, и не хочу, чтобы у тех, кто не слышал нашей музыки, сложилось впечатление, что The Matrixx — это исключительно политическая группа и я говорю о протестах только в этом контексте. Абсолютно нет.

Не могу не спросить про Вадима Самойлова, которого регулярно обвиняют в сотрудничестве с властью.

Мы с ним, можно сказать, прожили 22 года: вместе проводили гастроли, концерты, записи, переговоры, споры — все. Свободное от всего этого время мы, конечно, проводили отдельно друг от друга. И сейчас, в общем, ничего не изменилось, просто у нас исчезла совместная работа, а помимо этого мы и раньше не общались.

“Я все-таки влияю на то, что люди думают. Я вижу, как они меняются, когда слушают нашу музыку. Замечаю это, когда наблюдаю на наших концертах взрослых людей, которые разделяют наши взгляды. Более молодые поклонники, может они и не все понимают, но они чувствуют то, о чем мы поем.”

Мой подростковый возраст и его юность прошли в разных городах – у нас достаточно большая разница в возрасте. Пока я учился в школе в городе Асбест, Вадик учился в институте в Екатеринбурге. Мы не взрослели вместе — не было общего воспитания. Но главное, что нас очень крепко связывало, это любовь к музыке. У нас всегда были разные политические предпочтения. Я не считаю, что с властью можно договориться, а Вадим идет на диалог.

Как происходит написание песен?

Я каждый раз не понимаю, как это происходит. Каждый раз, когда осознаю, что мне хочется написать альбом (причем я мыслю не песнями, а альбомами), боюсь, что у меня не получится. Это не кокетство – у меня так было всегда, начиная с “Агаты Кристи”.

Я все-таки влияю на то, что люди думают. Я вижу, как они меняются, когда слушают нашу музыку. Замечаю это, когда наблюдаю на наших концертах взрослых людей, которые разделяют наши взгляды. Более молодые поклонники, может они и не все понимают, но они чувствуют то, о чем мы поем.

А после нее – еще одна. Поясню: хорошая – это та, которая мне нравится, то есть все очень субъективно.

Что первично: музыка или текст?

У меня в песнях всегда первична музыка, но при этом я пишу стихи. Или даже не стал бы называть это стихами… Просто нечто без музыки, иногда рифмованное, иногда нет, иногда с размером, иногда без него. Но пишу. Это своего рода поток сознания. У меня даже бывают творческие вечера. К стихам у меня особое отношение. В них постфактум я ничего нарочно не правлю: как с первого раза написал, так и остается. Отношение к песням у меня совершенно другое, гораздо более строгое. Там текст должен быть лаконичным, емким, поэтому правлю его несколько раз.

Во что превратился современный русский рок?

Русский рок мутировал в нечто очень форматное и одинаковое.

Раньше эта музыка была намного разнообразнее, чем то, что крутится на радио. Все они сейчас больше похожи друг на друга, чем музыканты, которые играли в 80-х годах.

Как думаете, почему? Тогда в России тоже было все очень неоднозначно: как и сейчас, перемен требовали наши сердца.

А вот не знаю. Может, это связано с тем, что тогда не было надежды пробиться на большую сцену, поэтому люди позволяли себе любые эксперименты. А сейчас возможность пробиться есть, и она зависит от радиостанций, ротаций и прочего. Поэтому рок-музыканты стараются соответствовать понятию “русский рок”.

Капитализм испортил?

Да. Тогда ведь было так, что музыканты жили в нищете. Может быть, это было полезно для творчества, но постоянное давление и преследование со стороны органов не делало их жизнь хорошей.

rbc2

Фото корреспондента РБК Дарьи Прохоровой

Органы и на вас тогда давили?

Дело в том, что мы начали в 1988г., когда уже был разгар перестройки, и все шло к тому, что послаблений становилось больше. Люди, которые позволяли этим послаблениям быть, делали это недаром, потому что в т.ч. с помощью русского рока они сами оказались у власти. Та власть породила следующую и так далее. Мы сейчас имеем у власти тех, кто благословлял нас в 80-е.

Все оказалось не так хорошо, как думали?

Да, тогда казалось, что мы побеждаем. А сегодня, даже не имея определенной программы, быть “за” нормальному человеку невозможно.

И я не за протест вообще, а за то, чтобы не притворяться, когда чувствуешь, что мир вокруг несправедлив.

Еще раз говорю: это касается не только власти, но и высших сил, Вселенной, Бога. Несправедливо все.

В этом случае либо протестовать, либо мириться.

…либо мириться, да. Но передо мной не стоит выбор: мириться или нет. Во мне изначально все так, что я мириться не умею. Не могу и все.

Наверное, в Вашем случае это и есть движущая сила, заставляющая идти вперед.

Да, но в этом нет никого подвига. Я не иду наперекор себе.

Протест – мое обычное состояние, ничего героического в этом нет.

Героизм – это Удальцов.

Каковы ближайшие творческие планы? И когда выйдет альбом The Matrixx?

Альбом должен выйти в октябре этого года, на 26-е число запланирована его концертная премьера. К настоящему моменту все песни, слава богу, написаны. Всего в альбоме будет 12 треков. Также выйдет дорогое издание, куда в качестве бонуса мы поместили еще две песни, которые играли на концертах, но ни в один из альбомов они не были включены.

rbc3

Фото из архива Глеба Самойлова

Какие это песни?

Одна песня из моего второго сольного альбома 1991г. или 1992г., уже забыл. Она называется “Всегда”. Наши фанаты знают ее по словам: “Меня изнасиловали 10 человек”. Вторая была написана для альбома “Агаты Кристи” “Эпилог”, называется “Психоделическое диско”. Когда мы с Вадиком готовили этот альбом, каждый из нас написал по 12 песен. И каждый сам решал, какие пойдут в альбом, а какие останутся за бортом. “Психоделическое диско” не подходило для “Эпилога”, а для нового альбома The Matrixx устарело, поэтому эту песню мы играли на концертах в качестве сюрприза для фанатов, а сейчас решили добавить в подарочное издание.

Что Вы сейчас читаете?

В данный момент ничего не читаю – все мысли заняты альбомом. Но в ближайшее время обязательно прочитаю книжку Ганса Гейнца Эверса 1910г., которую до недавнего времени никто на русский язык не переводил. У меня есть один экземпляр этой книги. Его мне подарила девушка, которая, не имея филологического образования, самостоятельно перевела произведение. Я ей очень благодарен и обещаю, что очень скоро начну читать книгу. Но это будет только после того, как завершится моя работа над альбомом.

Что становится пищей для новых песен, стихов?

Это может быть что угодно.

Люди могут быть?

 

И люди, и отношения, и то, что происходит внутри человека. Песня – как голограмма, которая состоит из маленьких элементов, содержащих полное изображение картинки. Я хочу сказать, что любая песня – это отражение внутреннего мира человека. Если она пошлая – значит, в человеке есть пошлость, если злая – то и автор такой же. Песня в любом случае получается честной, даже у самого закоренелого попсовика.

Чего Вы боитесь?

Я боюсь умереть со страхом. Знаю людей, которые умирали без страха, я им очень завидую. Мечтаю сделать это так же. А вот умирать и бояться – это то, чего я боюсь.
rbc4

Фото из архива Глеба Самойлова

Почему? Потому что это унизительно?

Не то чтобы унизительно… Просто страшно, и все.

А вообще умирать страшно?

Я пробовал несколько раз. Не по своей воле. Страшно тогда, когда чувствуешь, что с тобой не все в порядке и ты на грани. А потом – нет. Даже бывают моменты, когда тебе вдруг все становится ясно.

Что нам всем делать? В масштабах страны и в масштабах личности.

А я гуру и все знаю? (смеется) Нужно жить, хотя делать это все сложнее и сложнее. Мне, по крайней мере. Ведь желание жить возникает из абсолютно иррациональной надежды на то, что случится что-то хорошее. Может, например, эта страна вдруг устроит такой Таксим, от которого я в обморок упаду.

Если устроит, будете участвовать?

А куда я денусь? Если устроит – да, конечно.

Как обычно отдыхаете?

Очень давно не отдыхал. А вообще времяпровождение, свободное от работы, очень тупое. Но это признак клиники, если честно. Депрессия, старость. Я очень много лет просто включаю какой-нибудь фантастический канал и смотрю сериалы. Я лежу на диване и либо вникаю и смотрю, либо просто пытаюсь заснуть под это все. Большую часть времени стараюсь ни о чем не думать, потому что когда я начинаю думать, ничем хорошим это не заканчивается.

Альбом пишется два-три месяца – это временная психотерапия. К сожалению, остальное время – это личные загоны плюс не очень приятные внешние обстоятельства. Когда начинаешь думать о будущем, о себе… Пускай за меня об этом думает Доктор Хаус, например. А если я не перед телевизором, то слушаю музыку. Разную. Но это только тогда, когда альбом закончен. Когда начинаю писать, не слушаю ничего принципиально. Потому что когда столько музыки было услышано за 43 года… Нет, переборщил. Ну, с 8 лет начиная, очень легко потеряться: где твоя идея, а где нет.

rbc5

Фото из архива Глеба Самойлова

Что слушаете?

Очень много всего. Из нашего – с удовольствием, например, “Барто”, два крайних альбома П.Т.В.П. (“Последние танки в Париже”. – Примеч. РБК). Вообще мы с ними друзья. Еще очень веселился над группой “Храм Христа Спасителя и мать сыра земля” – это очень издевательская группа. Я с ними лично познакомился, мы отлично пообщались. Солист – колоритный человек, у него абсолютно русофобские тексты. Это вообще дикое месиво.

“Я не поеду на “Нашествие” – там будет Антихриста пришествие”… Я готов плакать над этой фразой.

Также мне нравится скиновская антифа-группа “Бригадир” – очень серьезные ребята. Еще Вася Обломов. К нему можно по-разному относиться, но мне он нравится как человек.

Искренний?

Мне кажется, искренний. Мы с ним иногда пересекаемся. Например, он был на трехлетии The Matrixx, пел с нами песню. Да там многие были: Миша Козырев, Катя Гордон, Лу, на саксофоне играл мой давнишний друг Алексей Могилевский. Он известен как участник группы “Наутилус Помпилиус”.

РБК


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *