|
Зеленый Глюк
Регистрация: 18.02.2011
Сообщений: 22
Адрес: Москва, Самара
Рецептов: 0
Сказал спасибо 0 раз(а)
Поблагодарили:
Благодарностей: 0 в раз(а) темах
: 0
|
Lupus in fabulis.
(Для тех, кто помнит, у меня уже был Человек, и был Зверь на первых страницах Дыры в рассказе "Один к Одному", но в этот раз всё совсем не эзотерически расплывчато и почти неиносказательно).
Человек был хорош собой и без меры, чтоб было убедительно, уверен в себе. Ведь он был человеком, так ему положено: разделять что-то там, что под руку попадётся с видом неизменно серьёзным, властвовать над чем-то там, что из-под руки выйдет, и подавать наружу закалённую уверенность прямо из пекла нутра своего, где трезубчиками бесы помешивают варево из сомнений, страхов, глупостей и страстей, приготовленных на водице из тихого омута. Да ещё Человек, конечно, был умным, по человеческим меркам - "троек" не хватал. Когда была возможность нахвататься - упускал и брал, что получше, что ему по душе было, по уму да в награду.
Сидел себе Человек и смотрел всё влево да в сторону, повинуясь своей репрезентативной аудиальной системе. Чаще он, разумеется, смотрел вправо и в сторону и, всё той же системе следуя, двигаясь взглядом по низу или бегло и без эмоциональной привязанности по головам внимающих его речь других людей. Но сейчас он был один. Он и его монитор. Монитор в отличие от него, никуда не смотрел и был равнодушен ко всем этим человеческим глазным сигналам доступа. "Тоже мне кокетство какое", - не позволял себе даже мигнуть монитор. А Человек всё смотрел влево, набивая по клавишам очень важную информацию. Столько дел, сколько дел! Сколько реализации непаханной! Сколько всего ждёт его ещё. Ведь он был человеком важным. Да вот только день клонился к вечеру, и хорошо бы было, думал Человек, вытянуться на кроватке, представляя себе ночной приморский городок с его кустовыми розами, цикламенами и мандариновыми деревьями, что за день отдали свои ароматы, разделив их с солёной мягкой сыростью песка, принимающего волну, с его свежестью овощного салата, спрыснутого оливковым маслом, и с его кухней, дразнящей запахами стифадо и суфлаки, печёных лангустов, ожидающей баклажанной запеканки на пару с где-то не так давно замаринованным осьминогом... И задремать в собранных в комнате сумерках, ощущая, как вкусное поёживание под ложечкой убаюкивает бдительность, а в голове звучат любимые мотивы песен "Мальчишек из Зоомагазина". И. Что это за мескалёнок такой?
Человек очнулся и, не теряя, убедительной уверенности посмотрел прямо перед собой. "Мескалёнок? И откуда у меня такого серьёзного и важного какие-то кастанедовские эманации на уме? Всё, быстро вернулись к строгому понятийному аппарату! Кхм", - Человек одним решительном ударом пальца по клавише, заставил бесов убавить огонёк и не стучать трезубчиками по котлу. "Ага, прямо смотришь. Наконец завизуализировал меня, помыслил", - пытаясь держать ровно спинку, щёлкнул зубами новоявленный гость, вжимаясь в пол лапками и хвостом - ну, ещё бы, Человек был важный и серьёзный, а он хоть и не кастанедовский чёрт из табакерки, м, т.е. пёс из пейотля, но вполне себе мерцающий глазками Волчонок, что и не принимает людей, но и не отвергает их, как говорил Хуан Матус.
Их диалог был беззвучен. Никто не мог решить первым, какая роль ему отведена, а какую уступить в таком случае собеседнику:
- И ты пожаловал наконец, - без тени эмоций отметил Человек блеском ясных, вбирающих в себя цвета раннего вечера за окном, глаз.
- Да, вот и я, - ответствовал Волчонок ореховыми своими, ставшими влажными от напряжённого любопытства глазищами. - Я знаю, что ты давно ждал меня.
- Ждал - это ещё мягко сказано, - упёрся Человек в полюбившееся ему "лево" и снова пристукнул по клавиатуре, и подумал:"Мне немного даже интересно, как ты выкрутишься хвостатый, не дам тебе интересничать сегодня", - я слушаю тебя.
Вслух Волчонок лишь проурычал что-то невнятное, какое-то однотональное "ррры", продолжив молчанку, стыдливо на вид, но внимательно:
- А крутые печатные пряники требуют жёсткого подхода, - высунулся, бессловесно парируя, розовый кончик лукавого волчьего язычка и тут же скрылся. - А я тебя.
- Так это взаимно?
- Дай подумать, - пушистый хвост, словно вторя мыслям обладателя, неспешно оживился, оторвался от пола и нервно стал описывать невысокую дугу туда и обратно по воздуху.
Сам Волчонок ссутулился и опустил головку - нет, он не знал, как это следует отвечать по-человечески - и поднял взгляд, одновременно и растерянный, и испытывающий своего собеседника:
- А ты о чём? - и улыбнулся.
- Вопросы тут задаёт человек, - одёрнул это озорство Человек, немало удивлённый однако такой игрой.
- Я знаю. Но я тоже умею задавать вопросы. И я их задам непременно в свою очередь, и тогда посмотрим, как ты разговариваешь на волчьем наречии, - ласково улыбались глаза маленького хищника.
Человек сделал вид, что не заметил этой угрозы. А может, и правда, не заметил. Только, отклоняясь всё дальше от монитора и поворачиваясь всем корпусом к Волчонку, строго повторил:
- Я слушаю тебя, - и смерил взглядом гостя, принявшегося подгрызать уголок его письменного стола с видом неизменно серьёзным.
В ответ же Человек услышал лишь ещё одно "ррры", но более осмысленное, разборчивое, дрожащее и упорно не сдающееся, не смотря на пластиковые и деревянные занозы во рту. По крайней мере, так расценила человеческая система восприятия этот звук. И Человек снисходительно покачал головой:
- Ну, уже лучше. А теперь в третий раз слушаю тебя.
Волчонок, конечно, был умным, по волчьим меркам - "троек" не хватал. Но когда была возможность нахвататься - умудрялся, нечасто, но для разнообразия, жить-то ему столько сколько людям вряд ли придётся, отчего ж не насоздавать себе приключений, ведь он ещё не был важным и резвился на непаханном поле реализации под кое-какие из любимых мотивов песен "Мальчишек из Зоомагазина". "Эх, солёненького бы осьминога", - подбадривал раздосадованного себя Волчонок: у него под ложечкой было не так вкусно, у него там трезубцы волчьих бесенят скребли аж по самую душу; и усердней прежнего старался он над своим ответом. И Человек, слушая в этот раз, мог различить знакомый язык.
- Ну, вот и хорошо. Считай, что тебе удалось избавиться от меня на достаточно продолжительное время, - произнёс Человек, нарушив тишину, и, аккуратно заключив в свою ладонь мордашку Волчонка, пожал её как пожимают друг другу руки люди. Просить Волчонка дать лапу для этой процедуры ему не хотелось, да и бесполезно, не отвергал, но и не принимал людей Волчонок. Ну, и было приятно ощутить ладонью тёплый нос этого создания. Волчонок не принял этот жест совсем уж в штыки, но и позволить водить себя за нос так буквально он как-то не мог, ладонь на его личном носу его смущала. Он попытался куснуть её, небольно, так в пустяк, но вышло лишь лизнуть. Это быстро привело Человека в прежнюю модальность и он, отпустив волчью как-никак пасть, со всей закалённой уверенностью посмотрел налево. Ах, где-то там льётся оливковое масло на свежие овощи и и листы салата, где-то там цветут цикламены... Но сколько дел, столько дел! Ему ли учить этого Волчонка как быть человеком? И человеческий палец ударил по клавише. В тот же миг Человек обнаружил своего посетителя у себя на коленях пристально смотрящего чуть выше линии его встречного взгляда - и на него и сквозь него одновременно.
- Не думаю, что ты на вкус, как молодой барашек, но и солёным осьминогом тебя не назвать, - хохотнул Волчонок на человеческом наречии, блеснув не только познаниями языка, но и его художественным оформлением, и почти поскрёб уже зубками по щеке Человека.
- Ах, ты говорящий! - возмутился Человек, испытав, что на сей раз у него под ложечкой тоже заскребли, и ловко скрутил Волчонка за передние лапы. Всё никакой инициативы! - А делал вид, что не научился. А я -то всё переживал: как я могу тебя спрашивать, если ты не отвечаешь. А он и так говорящий. Параноика из меня делал?
- Как я могу отвечать тебе, если ты только и делаешь, что спрашиваешь? - передразнил Волчонок, для острастки пытаясь тяпнуть Человека за кончик уха. - Я тоже хочу спросить! - зубы его щёлкнули в опасной близости от мочки аппетитного человеческого уха?
- Так ты спроси! - Человек увернулся и сильной рукой схватил Волчонка за шкирку,придерживая на безопасном расстоянии его увёртливую и кусачую головку. - Хотя нет, погоди, ты спросить, наверное, хотел как лучше меня съесть, да решил не совеститься? Так я отвечу, хорошо, не по твоим я зубкам добыча, не выкусить.
- Как же я спрошу, - с сарказминкой вздохнул Волчонок, упрямо держа свою линию взгляда, - если ты мне не отвечаешь, - и хитро улыбнулся, покосившись сперва на второе человеческое ухо, а потом с аппетитом уделив внимание человеческому носу. - Да, я не хотел тратить время на сантименты, ты кажешься мне вкусным и без них, - он рванулся было вперёд, но резцы его промазали и не достигли намеченной цели.
И он опять вздохнул, но на сей раз с укором:
- Так дай попробовать. Уважь, я порядочный и обходительный сомелье. Одна капля крови, и я извлеку из неё всю необходимую для меня информацию. И чутьё у меня неплохое: ты наверняка очень вкусный и редкий экземпляр. Или боишься, что анализ покажет обратное?
- Я так и знал, - строго сдвинул брови в ответ Человек. - Не мог ты просто так именно мне грезиться и возникать раз за разом. Коварный ты для своих-то размеров. И для них же великоват твой аппетит.
Человек опустил Волчонка на все его четыре лапы, давя на него не столько физическим превосходством, сколько праведным ровным гневом, выраженным в сурово поджатых губах и остром взгляде ледяных ясных глаз, и тот, то ли повинуясь этому воздействию, то ли исходя из каких-то своих волчьих соображений, не двинулся с места, только вопросительно посмотрел в ответ. Это в очередной раз удивило Человека, важного и серьёзного, но бесы как-то уже отлегли от котелка и валялись как-то хаотично и без сил, поэтому сил на удивление не было, и оно осталось не замеченным Человеком:
- Всё. Иди туда, откуда ты пришёл за мной.
- Но я... ррры, - теряя дар внезапно обретённой человеческой речи, попытался успеть возразить Волчонок.
- Нет, иди, - не потерпел возражений Человек. И окончание их диалога вновь стало непроизнесённым набором слов. - Ты только голодовку не объявляй.
- Не буду, - будто буркнул Волчонок. - На вот. Тебе, - и опустил на поверхность письменного стола печёную сахарную косточку.
- Мне? - оживился Человек.
- Ага, кому же ещё? Других потусторонних волчностей и человечностей тут нет.
- Спасибо. Спасибо.
- А ведь мог бы... - не закончил Волчонок.
- Ты ещё не знаешь, что я мог бы, - сбавил серьёзность и важность Человек и улыбнулся, провожая взглядом долгожданного и опасного своего гостя.
"Пугливый", - думал Волчонок, пожёвывая щупальце отбивного солёного осьминога, которое Человек ухитрился заткнуть ему за ушко - "ну, как и все люди, но превосходит все волчьи ожидания. Значит, не как все люди".
"Трусишка и нахалёнок", - рассуждал Человек, засыпая мирным сном, сладко потягиваясь, в своей кровати, представляя себе ночной приморский городок, - "но умный и по человеческим представлениям тоже".
Сколько дел, столько дел!
|