Гость
|
Вот, решила сюда кой-чего добавить. Я могла бы отправить в отдел "творчества", но творчеством это не считаю, ибо сочинялось данное произведение строго по моим собственным мыслям.
Теперь где-то с половиной я не согласна, но всё же...
Короче, прошу не любить и не жаловать:
ЖИЗНЬ:
Жизнь – результат травмы, несовместимой со смертью. Её верные признаки – нездоровый оптимизм, вера в перемены и надежда, которая, как известно, умирает последней.
Вероятно, чтобы жить и не осознавать ущербность этого процесса нужно как следует стукнуться головой ещё при рождении. Правда, доктора – пособники жизни и последние великие инквизиторы, сменившие алость крови на своих одеждах на трупные оттенки белизны и зелёности – скрывают тотальность травмированности желанием жить, продолжая утверждать, что самая распространённая родовая травма – это искривление носовой перегородки.
Мать-земля, хранительница депозитов веры и золотого запаса мудрости… Нас отстрелили от тебя, как замок от сейфовой двери, ведущей к тайнам, ограбленным и растащенным. Кто эти воры, бандиты, нашинковавшие на клочки минут и часов даже Время? План «перехват» результатов не дал.
Жизнь делит. Смерть соединяет. Любые травмы заживают, но почему порой так медленно? Бразильцы как всегда всё упрощают – «чтоб умереть, достаточно родится». Всё само заживёт, не волнуйся и не трать зелёнку. А ведь порой охота прервать череду маятниковых пульсаций, нарушить ритм кислорода и крови, разбить метроном, разрезающий время, протаскивающий будущее, как оренбургский платок, через кусающее себя за хвост настоящее в складской пыльный холодок прошлого…
Но нельзя: вытащат, надают ещё раз по башке, промоют желудок, а потом будут присматривать – как бы не возник снова соблазн самолечения.
Индийцы всё усложняют и ставят с ног на голову, но они тоже противники самолечения: «чтобы родится, достаточно умереть неправильным образом». Дескать, так можно перевести привычку рождаться в хроническое состояние, да ещё и подцепить эту хронь в самом мерзопакостном виде – например, в виде жизни баобаба. Промучишься лет этак пятьсот, а потом – когда придут избавители с топорами – обязательно выищется какой-то маньяк, который захочет за твой счёт вылечиться сам, гордо пав «невольником чести» и борцом за биологическое разнообразие планеты, путём, допустим, приковывания себя цепями к твоим многострадальным растительным морщинам. И прокукуешь ты ещё лет двести, немного довольный разве тем, что бывший анархист и сторонник курения зелени вместо её вырубки, помешавший укоротить твой баобабий век, загнётся в девяносто лет в должности европарламентария средней руки, окружённый роднёй, клетчатыми пледами, почётной грамотой колумбийского университета и нобелевской медалью «за мир». Жаль только, что баобабы всё равно живут дольше чиновников – даже если это депутаты центристских партий.
Что же, остаётся только предаться медитации – думы о всяких гадостях неплохо сокращают человеческий век, набиваются в сосуды, жуют сердце и позвоночник. Ничем ни хуже «вредных привычек», чес-слово. Не так уж долго – главное сконцентрироваться на правде и убить надежду раньше, чем ей самой придёт такая мысль…
А всё-таки, доктор, будьте хоть раз человеком! Добейте меня дефибриллятором для полного счастья…
|