Гость
|
Продолжаю шаманить и неистовствовать по поводу Поплавского.
"из книги воспоминаний Г.Газданова"
Он всегда казался иностранцем — в любой среде, в которую попадал. Он всегда был — точно возвращающимся из фантастического путешествия, точно входящим в комнату или в кафе из ненаписанного романа Эдгара По. Так же странна была его неизменная манера носить костюм, представлявший собой смесь матросского и дорожного.
Он носил глухие черные очки, совершенно скрывавшие его взгляд, и оттого, что не было видно его глаз, его улыбка была похожа на доверчивую улыбку слепого. Но однажды, я помню, он снял очки, и я увидел, что у него были светлые глаза, неулыбающиеся, очень чужие и очень холодные. Он понимал гораздо больше, чем нужно; а любил, я думаю, меньше, чем следовало бы любить.
Поэзия была для него единственной стихией. Если можно сказать, «он родился, чтобы быть поэтом», то к Поплавскому это применимо с абсолютной непогрешимостью — и этим он отличался от других. У него могли быть плохие стихи, неудачные строчки, но неуловимую для других музыку он слышал всегда. И в литературных спорах, которые он вел, часто крылось одно неискоренимое недоразумение, отделявшее его от его собеседников: он говорил о поэзии, они — о том, как пишут стихи.
В последние годы он иначе писал, чем раньше, как-то менее уверенно: он чувствовал, как глохнет вокруг него воздух. Это был результат той медленной катастрофы, которая привела к молчанию его ранних и лучших товарищей. Их имена известны всем в литературном кругу и неизвестны почти никому в широкой публике. Все они перестали писать — и вместе с тем каждому из них было что сказать. Но в том диком и глухом пространстве, которое их окружало, их слова не были бы услышаны. И они замолчали.
И Поплавский остался один. Его литературная обреченность стала еще очевиднее, еще трагичнее: у него в жизни не было ничего, кроме искусства и холодного, невысказываемого понимания того, что это никому не нужно. Но вне искусства он не мог жить.
Лучше я, наверное, написать не смогу... Всё-таки Газданов был талантливым писателем, а Поплавского знал лично.
Могу лишь сказать, что Поплавский - это ещё и "взрывающие мозг" цитаты, редкой образности, но и редкой, противоестественной, а потому гипнотической, натуралистичности:
"и едят копошащийся мозг воробьи озорных сновидений"
"Серое небо белесым большим тараканом в черное сердце вползает нагим мертвецам"
"и большие цветы разлагались на грядках, как дУши"
- и прочие вещи про скелеты, "числа-мыши", матросов в белом морге, совместную с любимой предсмертную трапезу останками неизвестного утопленника - и проч., и др.
Однако ж, этот же самый человек сочинял и прекрасные лирические, высокие, даже патетические строки в лучших традициях серебряного века:
"Не занимайтесь моими следами, ветру я их поручаю стереть"
"Я жить хочу, мучительно и горько, разбиться и исчезнуть, но не ждать"
"Смейся, плачь, целуй больные руки, превращайся в камень, лги, кради - все мы только соловьи разлуки, и всему погибель впереди. Всё лишь только алая усталость, тёмный блеск сирени над водой. В целом мире - только пыль и жалость, звёздный вихрь метели неземной"
"нагое сердце перестанет верить, река начнет у берегов мелеть, я стану жизнь рассчитывать и мерить"
"распухает печалью душа, как дубовая пробка в бочонке"
"в душе большие холода, охальник ветер, соловей могильный"
А есть же ещё и стихи о любви - да такие оптимистичные и светлые, которые я и не могла от него ожидать... Короче, нравится мне этот поэт...
|