Мои почеркушки

[@BaronFonIldorf]

* * *
Я старой, медной лампы стал рабом
Изъеденной, зашарканной, помятой.
Руки последней помню взмах крылатый
И хладный плен с песчаным дном.

Века с течением носили по осям
И было зябко, страшно и уныло,
И медь проклятая меня сдавила,
И шли секунды по часам, по дням.

Темно и тесно в комнате двоим,
Быть мне и моей желто-серой тени.
Она молчит. Но разве преступленье?
И я пленяюсь мыслям золотым.

Ах, помню вечер, помню встречу
И помню сад, и яблоки, и дыни…
Ты появилась: «Мое имя Джини!»
Не хочешь, ли любить, а человечек?

И непокорные уста извергли: Да!
Блеснули очи, и ты мило улыбнулась,
И губы дрогнули, и сердце встрепенулось
И понял я, что я люблю тебя, тогда.

Возьми ж покорнейший прошу,
Мою светлейшую сердца святыню
И в знак святой любви я приношу!
Шепни: Она теперь моя! Отныне!

Но злой обман был для меня незрим
Я взял! Я на колени встал и прошептал!
Пролился смех... И я теперь один
Остался среди медно-золотых зеркал.

О да! Теперь я знал, была… Была
Ты древним исполнителем желаний
Ах, Джини! Джини! В голове плыла
Растерянная мысль непониманий.

Проклятой старой лампы был рабом…
(Осталось ведь последнее желанье!)
Руки ты будешь помнить взмах крылатый
И горький плен с извечным дном.

* * *
Когда размотают бинты
На душе моей израненой,
Всеж останутся пули, следы,
Тобою когда-то подаренной.
А сердце не верит в прошлое,
Непониманием смазано,
А душа развратной кошкою,
Ведет вдруг себя развязано.
А сердце все смотрит в линию,
А сердце не верит в выстрелы,
Душа тонкой ручкой длинною,
Места ищет живые, чистые
На теле своем покалеченном,
Войною святою, мерзкою...
Чем же заняться мне вечером?
Сигаретой застрелиться дерзкою?
Чтоб одни были сердце с душой,
Чтоб цветами цвели надежды,
Чтобы жил я спокойно - тобой,
А не страхами теми, как прежде.
Нет, стреляться не буду. Успеется.
Всеравно эта смерть не смертельна,
Остается на что-то надеяться,
Остается закончить постелью...
Когда намотают бинты
На душу мою израненную,
Всеж останутся поцелуев следы
Тобой мне когда-то подаренные.

* * *
Был хаос, была ночь, и нечто было вечное,
И я летал сквозь эту ночи пустоту,
Пока вдали не засияло что-то нежное,
Похожее так сильно на тебя – мою мечту.

О да! Ты и была тем дивным божьим светом
И в темном небе была первою звездой,
И чтобы я сказал не, будь я маленьким поэтом
Я, просто молча, побежал бы за тобой

Неважно ничего на этом странном свете,
И ничего на свете не имеет смысла,
Лишь этот свет единственных и милых на планете,
Прелестных глаз твоих лучистых золотистых…

* * *
Я так хотел любить одну тебя…
Но что осталось мне и для меня,
Когда ушла ты темной лунной ночью?
Я весь дрожал и улыбался очень!

Сознанье молча бросилось в могилу
И выгнать мыслей бесов не под силу,
С души измученной израненной тобой,
Я нем с душой, душа нема со мной…

С тобой бы взглядом перемолвить,
Упасть к ногам и твой приказ исполнить,
Лишь черная с ноги твоей подвязка -
Напоминанье о любви, о ласке, сказке…

Помятая немного - одинока на полу,
Лежит, а я, как псих, какой - в бреду,
Пишу последние и глупые две строчки,
И две покалывают снова шею точки…

[@Мария666]

Весьма и весьма притягательно! Поэт влюблён - и это его болезнь.

[@BaronFonIldorf]

Спасибо) Иногда неплохо поболеть)