|
Зеленый Глюк
Регистрация: 16.07.2009
Сообщений: 0
Рецептов: 0
Сказал спасибо 0 раз(а)
Поблагодарили:
Благодарностей: 0 в раз(а) темах
: 0
|
В маленьком, провинциальном городке лило как из ведра. Словно проклятый, город одарялся небесной влагой с завидным постоянством. Лужи не успевали высохнуть, как дождь превращал старые дороги в траншеи для падшего неба. В городе царила безработица, большинство предприятий были закрыты, люди старались уехать из этого мрачного, бесперспективного места, а оставшиеся, в большинстве своём, спивались. Работала лишь одна больница и две школы, где дети просиживали штаны и получали опыт социального общения – в основном неудачный. Старые ветхие дома то и дело обваливались, обрывая жизни людей, но ни кто, ни чему здесь уже не удивлялся.
В рваных ботинках идёт по лужам, промокший до нитки парень лет двенадцати. Мрачный взгляд направлен вниз, на пиджаке оторвана пуговица, в рюкзаке мокнет учебник из школьной библиотеки и несколько тетрадок. Не обращая никакого внимания на дождь, парень медленно плетётся вдоль заброшенного завода - конструкция длиной в пятьсот метров теперь стала пристанищем для бомжей, наркоманов и сатанистов. На заборе, огибающем завод, коряво выведенные буквы образуют четверостишие:
Иллюзия – Жизнь,
Иллюзия – Смерть.
Построим свой мир,
Надо лишь захотеть.
Когда здание осталось позади, парень повернул в один из одинаковых серых дворов, с краю ютилась старая детская площадка. Пройдя по грязи рядом с покорёженной каруселью, он увидел в окне на пятом этаже фигуру мужчины. Мужчина вдыхал табачный дым астры без фильтра и созерцал дождь, тяжело вздохнув, он потянулся за банкой пива, что стояла на пыльном подоконнике. Сделав несколько больших глотков, он снова затянулся астрой, обжигающий лёгкие дым тяжёлым кашлем вырвался наружу. Фигура сплюнула вниз остатками табака.
- Света ругала меня за курение. – Еле слышно произнёс он и сжал сигарету в кулаке. Уголёк стал обжигать ладонь, сжав кулак ещё сильнее, мужчина прикусил губу, а затем разжал пальцы.
- Папа, привет. – Мятый окурок приземлился у ног промокшего до нитки ребёнка, который с грустным лицом взирал вверх, сквозь нескончаемые потоки небесного водопада.
- Привет, сынок. Не стой под дождём, заходи.
Ребёнок открыл ржавую, тяжёлую дверь, что оглушительно хлопнула за спиной, похитив остатки дневного света. Лампочки были выкручены или выбиты. В темноте ноги медленно, шаг за шагом, взбирались по лестнице, руки перехватывали перила. Тяжело дыша, он прислушивался к каждому шороху, кожа стала «гусиной», но страшно не было, со временем можно привыкнуть ко всему и даже к ужасу тёмных подъездов и вечных дождей. Вечная Депрессия – вот лозунг нашего города! Оставляя за собой грязные следы, мальчик взбирался на Эверест. Ещё один день покорение вершины, ещё один день плохо прожаренного мяса в школьной столовой, ещё один день балансирования на канате, где с одной стороны слёзы отчаянья, а с другой – жажда мести. Сколько ещё таких дней ждёт меня? Заглядывая в туманное будущее, спрашивал у себя мальчик.
Мужчина всё также стоял у окна, когда парень зашёл в комнату:
- Как в школе, сын?
- Всё также пап, учитель снова унижал меня. - Мрачно, но с надеждой ответил мальчишка. - С тех пор как умерла мама, уже год, ты редко выходишь из дома. Он сказал, мамы твоей не стало, а папе твоему до тебя дела нет.
Мужчина посмотрел на фото женщины в рамке с чёрной ленточкой в углу, затем снова перевёл взгляд на затопленные развалины, называемые детской площадкой, и сказал:
- Это иллюзия.
- Что именно, пап?
- Всё! Как тебе эта песня?
Папа поднял палец вверх и мальчик прислушался. Из кухни доносилась музыка, радиоприёмник напевал знакомую мелодию, название вертелось на языке, да так с него и не слетело.
- Хорошая песенка. – Ответил сын.
- А, по-моему, дерьмо собачье. – Незамедлительно произнёс отец.
Закурив снова, он немного помолчал, а затем сказал:
- Нет ни зла и ни добра, плохого и хорошего, чёрного и белого. Есть только жизнь, а всё остальное - твоё отношение к происходящему. Эта песня набор звуков, но воспринимает эти звуки каждый по-своему. Люди, день за днём шагающие по улицам города, просто актёры, видящие в зеркале лишь роль.
Отец допил остатки пива и швырнул банку в окно. По-прежнему не отрывая глаз от ливня, он продолжал:
- Представь, что жизнь это просто сон и самое страшное, что может случиться – проснёшься. Сразу всё станет проще и понятней. Когда в мире нет ничего безумно важного, становится легче жить.
У сына заблестели глаза:
- Правда?
- Правда, поверь. – Выдохнул папа.
- А откуда ты это знаешь?
- Это хоть как-то спасает меня от полного забвения. В этом ужасном городе гнетущим своей атмосферой, городе, забравшем у меня твою маму, это знание оставляет мне хоть каплю рассудка.
Кашель. Сжатый кулак. Окурок за окном.
«А может тебе просто плевать на меня?» – Подумал мальчик.
- Света всегда говорила, не стоит обижаться на причуды Бога, ему ведь так одиноко.
Мальчик стоял и смотрел отцу в спину. Правда или бред хмельной, но зёрна посаженые отцовскими речами стали прорастать, в пристальном взгляде читалось что-то новое, доселе неведомое чувство пропитало душу мальчика…
- Ладно, иди, ешь. Еда на столе.
- А ты пойдёшь?
- Я не голоден. – Ответил отец.
Мальчик вышел из комнаты. Фигура в окне снова закурила.
- Света… - Сорвалось с её губ…
Ночь. В постели лежит маленький мальчик, ворочаясь с боку на бок, пытаясь уснуть. Через некоторое время, тихой поступью сновидение подошло к его постели, отодвинуло одеяло и, приютившись рядом, обняло мальчика холодными учительскими руками. С того дня как мама покинула этот мир, ему снится один и тот же сон. Страшный сон!
Выстроившись в две шеренги вдоль школьного коридора, дети смеются над бегущим в ужасе мальчиком. Ноги вязнут как будто в грязи, он падает, смех новой волной накрывает школу, встать не удается, невидимый огромный камень придавил тело к холодному полу. Хочется кричать, но на волю вырывается лишь сдавленный стон. Две шеренги начинают смыкаться. Дети со злобными гримасами медленными и плавными движениями окружают мальчика, как волчья стая добычу. С каждым мгновением всё трудней дышать, он закрывает лицо руками пытаясь спрятаться от нападения, но толпа словно безжалостный монстр вот-вот поглотит его. Круг становится всё меньше, еле дыша, мальчик молвит: «Не надо, прошу!». Но его мольбы ни кто не слышит, он уже чувствует, как холодные пальцы змеёй обвивают горло. Воздух на исходе, не в силах вдохнуть, мальчик начинает издавать булькающие звуки, глаза закатываются. Непонятно почему он вспоминает, как прошлой зимой простудил горло, а потом полоскал его противным на вкус раствором. Смеясь, монстр продолжает сжимать пальцы, все попытки вырваться, обречены на провал. Но в сценарий смерти были внесены изменения.
Смех перестал сотрясать стены школы. В загробной тишине две шеренги снова стоят вдоль стен. Кашляя кровью, мальчик вновь начинает дышать, пачкая красной слизью паркет, он глядит на толпу – десятки глаз пристально наблюдают за каждым движением жертвы. Монстр притаился.
В ночной тишине пронзительно заскрипев, открылась дверь. В конце коридора послышались шаги. Каждый шаг раздавался громом в ушах, воздух пропитался запахом пота, сердце мальчика вырывалось из груди. Ребёнок понял – это учитель, самый мерзкий человек в его жизни.
- Иди ко мне щенок, я научу тебя жизни. – Металлическим голосом звал он.
Раз, два, раз, два… Расстояние между ними медленно сокращалось. Царапая ногтями пол, мальчик отчаянно пытается спастись. Только бы доползти до выхода. Открытая деревянная дверь блестела в лунном свете, на потёртом лаке кто-то нацарапал ругательства.
- НЕ ПЫТАЙСЯ СПАСТИСЬ, ТЫ ОБРЕЧЁН КАК ТВОЯ МАМАША!
- Нет. – Задыхаясь, произнёс мальчик.
До выхода осталось несколько метров, ещё пару рывков и стены школы останутся позади. Шаги уверенно приближаются к цели, ещё секунда и монстр раздавит мальчика словно букашку, от запаха пота тошнота пробирается к горлу. Мальчик, что есть сил, ползёт к выходу, рука хватает порог, последнее усилие и он окажется на свободе. Он уже чувствует, как ветер треплет волосы, видит луну, что посеребрила ночь, прикрыв шрамы города, серебряными украшениями вышей пробы. Когда лунный свет прикоснулся к измученному лицу, мальчик изо всех сил сжал порог и рванул вперёд. Хрупкие пальчики не выдержали напряжения, ноготь с куском мяса оторвался и упал за дверь, от боли закружилась голова, ребёнок поджал руки под себя, скрутился и стал рыдать. Раз, два и монстр у ног малыша.
Пейзаж за окном двигался назад, одна оконная рама сменяла другую, лица с одинаковыми гримасами оставались позади. Монстр тащил жертву в своё логово.
Посаженые зёрна медленно прорастали, как молитву ребёнок шептал:
- Жизнь – это просто сон, самое страшное, что может случиться – пробудишься ото сна. Жизнь – это сон Бога! Жизнь – это просто сон, самое страшное, что может случиться – пробудишься ото сна. Жизнь – это просто… ЭТО СОН!
Прозрение поразило сознание мальчика - ЭТО ПРОСТО СОН, я просто лежу в своей кровати. За мгновение цветы невиданных форм и размеров, покрыли безжизненное, голое поле в его душе, причудливыми узорами. Красные, синие, жёлтые бутоны раскрылись, подставляя солнцу свои лепестки, ветер нежно покачивал эти чудесные творения, словно заботливая мать своего дитя. Это мой мир и я здесь хозяин! Нет ни чего важного, нет зла и добра, есть только жизнь. Мальчик чувствует огромный поток жизненной энергии, впадающий в него, будто течение быстрой реки, подхватывающий и уносящий за собой.
Дитя высвобождает ногу из рук учителя, поднимается и гордо произносит:
- Сегодня у вас ничего не выйдет.
- Мы это ещё посмотрим. – Холодным голосом ответил учитель и швырнул мальчика через весь коридор. – Вздумал перечить мне, щенок.
Больно не было, но жажда мести острыми шипами поднималась из недр его души. Он вновь стал на ноги, пристально поглядел на фигуру учителя и злобно улыбнулся, обнажив клыки, тело медленно обрастало шерстью.
Сколько нужно времени, что бы превратиться из наивного мальчика в убийцу, не знающего пощады? Как долго может простоять дамба, которую каждый день сотрясают цунами? Долго ли можно приказывать своему сердцу, выстукивающему марш мести, заткнуться?
- Ты каждый день унижаешь меня, не даёшь покоя днём и даже ночью. Ты самый большой шрам на моём истерзанном сердце. Ты уверен в своей безнаказанности, когда потешаешься надомной, но знай, месть будет сладка.
Голубое небо над полем затянуло серой пеленой грозовых туч, на смену щебету птиц пришёл зловещий бас грома. Ветер что ещё недавно весело гулял по полю, теперь безжалостно ломает стебли, склоняя бутоны невиданной красоты обратно к земле.
Выросшая мускулатура была покрыта шерстью, освещённые лунным светом когти блестели на длинных пальцах, клыки жадно резали пространство перед собой.
- Жизнь – это то, что с нами происходит. Но есть те, кто плывут по течению и те, кто этим течением становится. Я выбираю второе, ведь самое страшное, что может произойти, просто проснёшься. Ни что не истина, всё дозволено. – Наслаждаясь своим новым голосом, прорычал мальчик.
Ветер гнал лепестки прочь, вздымая пыль, кружа, снимал разноцветные платья, посрамляя зелёные стебли.
Капельки пота проступили на учительском лице, он стоял будто вкопанный, ни слова не сорвалось с его губ, в глазах читался медленно накатывающийся ужас. Мальчик перевёл взгляд на учеников, стоявших вдоль стен. Оцепенев от страха, они таращились на него, как кролики на удава.
Бу. – Коротко произнёс он.
Школьники убегали прочь из школы. Растеряв всю свою отвагу, они бежали, как можно дальше, не оглядываясь.
- Остались только мы. – Произнёс парень.
Учитель всё также стоял, наблюдая как, истекающий слюной оборотень шагает к нему навстречу. С каждым шагом сладкое чувство, торжествующего правосудия, становилось всё сильней. Если Бог не спешит воздавать грешникам по их делам, то это сделаю я. Нет ни зла и ни добра, есть только жизнь.
Висящее на стене зеркало отразило то, что осталось от мальчика. Он взглянул на себя и слабый голос в его голове вопросительно прозвучал: «Ну что, приятно быть монстром?». Оборотень осёкся, влажная пелена застилала его глаза. Господи, я сам стал тем, кого боялся, я стал монстром, страхом в ночи, чудищем из шкафа. Разве можно заставлять чувствовать других, то от чего сам бежал, куда глаза глядят?
Словно в ответ на его мысли, учитель стал говорить:
- Женечка, - впервые он назвал его по имени, – ты всё неправильно понял. Мир иллюзорен – это так, но в нём есть энергия созидания и разрушения, чем больше в индивидууме негатива, тем дальше он от единства с миром. Человек становится больной клеткой на теле вселенной. И тогда вселенная начинает лечение, методы могут быть самыми разными, но всегда действенными.
- Откуда тебе знать, ты сам больная клетка. – Голосом ребёнка шепчет оборотень.
- Ты задал вопрос, а я ответил. Ведь это твой мир.
Сквозь серые тучи стали пробиваться слабые лучи солнца, ветер то затихал, то с новой силой рвал остатки цветов. Так что же делать, мстить за обиды иль простить того кто делал больно мне? Таким как он я стану: уродом, тварью, подлецом. НЕТ! Мечом, я буду в руках судьбы, Божьим палачом, что очищает мир от невежества и фальши. Ветер над полем метался во все стороны. Оборотень глядел на себя в зеркало, разглядывал острые клыки, огромные, прочные когти, шерсть, за которой спряталась огромная мускулатура. Так что же, НИ ЧТО НЕ ИСТИНА, делать, ЕДИНСТВО С МИРОМ, мне? Перина небесной красоты лепестками кружилась в воздухе, взметалась вверх, плавно опускалась вниз. Неописуема та лёгкость, когда прощаешь, иглу стальную достаёшь из сердца что хотело бы любить, но заноза на мученье обрекала. ТВОЯ МАМОЧКА ПОКИНУЛА ЭТОТ МИР, И ПАПОЧКА СКОРО КОНЬКИ ОТБРОСИТ, И ТЫ БУДЕШЬ СОВСЕМ ОДИН, – словно радиопомехи что заглушают песню, в голове звучал голос учителя. Воспоминания нахлынули градом, уничтожающим последние бутоны, ветер уносил перину из лепестков прочь, молния жадно вонзилась в землю, осветив яркой вспышкой то, что сталось от поля.
Удар расколол зеркало на сотни мелких кусочков, осколки рухнули на пол, усеяв паркет нежным лунным светом.
- Сладок вкус живительной воды, что любовью называют, но отравил ты все реки и моря. Не бывать с тобой покоя мне, смогу вздохнуть лишь без тебя. Разорвать злой рок, что медленно в петлю сплетается. Смогу лишь тем, что сладкой местью называется.
Достав осколки стекла из пальцев, оборотень, рыча, стремглав бросился на учителя, сбив его с ног, затем поднял за лацканы пиджака и швырнул в окно. Учитель с грохотом упал на асфальт перед школой. Монстр последовал за ним, один точный прыжок и он оказался за стенами здания, приземлившись мощной лапой на хрупкое учительское запястье. В ушах оборотня хруст костей звучал так упоительно сладко, что не хотелось останавливаться, лапа приподнималась и снова опускалась туда, где под окровавленной плотью кости ломались одна за другой. Обречённый человек через боль молил о пощаде, но уже было поздно пробуждать зёрна разума в безжизненном поле, теперь это кладбище цветов небывалой красоты, где бродят ураганы. Монстр склонился над учителем, слюни капали на лицо, и будто слёзы скатывались вниз, лапа схватила здоровую руку и начала медленно ломать палец за пальцем, а другая лапа зажала рот, так что жертве оставалось только стонать. Мальчика больше нет, он погиб вместе с разноцветными, нежными, хрупкими бутонами. Позабыв человеческую речь, оборотень взвыл по волчьи, затем острые как бритва клыки вонзились прямо в горло преподавателю. МАМА ЭТО НЕБЫЛЬ, МАМА ЭТО НЕБЫЛЬ… В следующую секунду кровь лилась фонтаном, зверь жевал кадык. МАМА ЭТО НЕ СО МНОЙ… Алая пасть зверя снова издавала пронзающий сердце вой. НЕУЖЕЛИ НЕБО, НЕУЖЕЛИ НЕБО… Пространство сна медленно распадалось. ЗАДЕВАЮ ГОЛОВОЙ…
… Вас приветствует радио «Star»…
Радио ровно в семь утра распахнуло двери между мирами, голос из приёмника вещал: «Дорогие радиослушатели вы только что прослушали песню группы «Агата Кристи – Ковёр Вертолёт», а сейчас новости спорта…». Мальчик проснулся, чувствуя себя лучше всех на свете. Взгляд стал более глубоким и сосредоточенным, той детской наивности в глазах больше не было.
- Пора вставать. – Сказал он нежно сам себе.
Выйдя из дома, мальчик побрёл привычным маршрутом в школу. Шагая по лужам, он улыбался хмурому небу, тая в душе странное чувство, что незримыми мурашками бежало по телу. Бог мирно спит в своей постели, планеты – игрушки малыша, что вертятся в небесной колыбели, в себе тая театр кукол, которых скульптор сотворил по образу и подобию спящего вне пространства и времени. Мир иллюзорен, где добро и зло всего-навсего идея, что кукол привела в движенье. Мальчик поднял руки над головой и стал ловить капли дождя, ноги его ритмично шлёпали по воде. Раз. Два. Три. Раз. Два. Три. Быстрее! Раз, два, три. Раз, два, три. Ещё быстрее! Раз, два, три, раз, два, три! Под дождём, шлёпая по лужам, малыш пустился в пляс, обняв невидимую партнёршу, он вальсирует прямиком к серой школьной двери.
Надпись на заборе: « Падшим на дно открываются тайны…»
На этот раз в рюкзаке лежала не только мокрая книга да тетрадки, а ещё кое-что. Кое-что острое, блестящее, с деревянной лакированной ручкой, предмет, похищенный после завтрака из дома, что ждал своего часа, мирно покоясь на дне внутреннего отдела.
На месте увядших цветов выросли новые и были они совсем другой природы, и имя им – росянки. Зелёно-красные растения, листья их увенчаны десятками усиков, на кончиках которых росой блестит смертоносная слизь. Насекомые что угодили в блестящую ловушку, становятся обедом диковинного цветка.
На уроках мальчик снова и снова повторял чудотворную мантру: « жизнь лишь сон, в конце пробуждение, жизнь лишь сон, в конце пробуждение…». Время тянулось ужасно медленно, пространство казалось вязким и тяжёлым, тело бросало то в жар, то в холод, но на душе было удивительно спокойно. Секундная стрелка на часах с треснувшим стеклом, висящих в кабинете, плелась к цифре двенадцать, а затем всё повторялось – снова, снова и снова…
Тик-так, тик-так. В эту секунду где-то на планете земля, молодая пара обменялась кольцами, их губы слились в нежном поцелуе. Первая брачная ночь. Медовый месяц. Каждый вечер фотоальбом пополняется новыми фотографиями. Утром кофе в постель. Ночью взлёт на небеса. Тик-так, тик-так. В ранее пустующей комнате раздался детский крик. Подарки. Радость. Маленький, всеми любимый человечек. Тик-так, тик-так. Почему твоя мама указывает, как мне воспитывать моего ребёнка? Лучше бы сына воспитала нормально. Ракета всё реже пронзает небо, да и небо потеряло былую красоту. Тик-так, тик-так. Первые школьные дни детей, улыбки на фотографиях уже более наигранные. Фотоаппарат подолгу пылится на полке. Тяжёлое молчание по вечерам в спальне. Тик-так, тик-так. Слёзы отчаянья плавно опускаются по её щекам, прикусив губу, она смотрит на свадебное фото, сжимая в руках влажный платок. Сын привёл домой какую-то пустышку. Муж допоздна выпивает с друзьями: «Знаете, я люблю её, так много хотелось бы исправить...» Но мы слишком гордые, чтобы сделать первый шаг. Да какие мы гордые, мы просто трусы. Так и доживают люди до седых висков, а потом умирают от разрыва сердца, что словно сокол ввысь лететь хотело, но птицу вольную держали взаперти. Вот и смерти час настал! Это и была жизнь?
Стрелка всё крутилась и крутилась, танцем смерти приворожив взгляд мальчика, целый мир внутри хрупкого и впечатлительного ребёнка образами показывал мрачный фильм, проецируя изображение на треснувший циферблат. Здесь так много всего, воображаемая семья уже прожила целую жизнь, мысли роем кружат, меняя декорации за одно мгновение, стоит только поддаться сладкой меланхолии. А вот и мама; на фоне чистого неба она медленно приближается, рукою приветствуя сына, длинные чёрные волосы развиваемые ветром украшает ромашковый венок, белое платье кажется парусом одинокого корабля, мерно плывущего в небесном океане. С каждой секундой женщина всё ближе, мальчик протягивает к маме руки, ладони уже совсем рядом, уже едва-едва коснулись. Но в последний миг разрушающим громом раздался звонок... Наважденье растаяло как внезапно прерванный сон, Женя опустил голову на парту. Дети радостно вышли из класса. Пора идти на последний урок - урок, где учителем был тот самый человек из сна.
Это был самый тёмный кабинет в школе, старый клён могучими ветвями обнимал окна, загораживая путь и без того не яркому свету. Дождь усиливался. На стене висела, пожелтевшая от времени и грязных пальцев, карта мира, на учительском столе стоял глобус, на доске мелом написана тема: «Мир явлений, в котором живёт человек».
- Сиротинушка, ты сделал домашнее задание? – Издевательски произнёс учитель.
Мужчина лет сорока, не высокий, полный, от лысины на голове в разные стороны расползались редкие сальные волосы. Будто с чужого плеча на учителе красовался серый костюм, манжеты пиджака испачканы мелом, брюки казались несколько коротковатыми, тело источало удушливый запах пота.
- Нет, Алексей Николаевич, - ответил парень – и делать не собираюсь. – Голос его звучал спокойно, внутри воцарилось полное равновесие. Парень смотрел в одну точку, раз за разом, прокручивая в голове всё ту же мантру.
- Как ты смеешь со мной так разговаривать, щенок. – Разозлился учитель.
- Вот так. – Равнодушно выдохнул мальчик.
- Ах, ты сукин сын, - с задних парт послышался смех, - грубить мне вздумал.
Алексей Николаевич за ухо поднял мальчика с места, еле сдержавшись, чтобы не ударить его:
- Ты вылетишь из школы как пробка из бутылки. – Проговорив сквозь зубы, учитель толкнул мальчика обратно на место.
- В классе есть ещё кто-то, кто не выполнил домашние задание!?
Гробовая тишина.
- А грубияны здесь есть!?
И снова тишина. Лишь дождь стучит в окно.
- Вот и хорошо. – Произнёс учитель, подходя к следующему ученику с красной ручкой в руках.
Равновесие не нарушилось, Женя сидел за третьей партой, глядя в одну точку на доске. В голове звучали знакомые слова. До боли знакомые слова!
Урок плавно подходил к концу. И когда с неба обрушился гром, пропитав кабинеты противным звоном, двери школы распахнулись. Дети весело зашагали вдоль улицы, рассыпаясь то вправо, то влево. Дождь щедро поливал каждый миллиметр пространства, вдали сверкнула молния, спустя несколько секунд сверкнула ещё раз. Барабанная дробь дождя становилась всё сильней, заставляя детей крепче держать зонты и ускорять шаг. Через несколько минут улицы снова погрузились в одиночество, шум голосов умолк, топот ног стих, на смену смеху пришёл ветра вой... На улице вновь было пусто, и лишь тень стояла одиноко в полумраке.
Надпись на заборе: « Норма – это то, что придумали люди, чтобы защитить себя от самих себя».
Женя стоял у стен школы, рюкзак валялся в луже, тетрадные листы плыли по тротуару. Молния выхватила кадр из жизни, запечатлела на небесную плёнку мрачный город – люди в окнах застыли с ложками у рта, с сигаретами в зубах, стоя на коленях перед иконами, наливая водку в грязные стаканы. Капли дождя повисли в воздухе, мокрый нож блеснул в руках мальчика, в глазах застыла спокойная отрешённость. Через мгновение вспышка погасла, механизм завертелся, приведя город в движение.
Женя шёл обратно в школу.
Коридор приближал его к кабинету, где Алексей Николаевич стирал с доски. Войдя в кабинет, Женя беззвучно прошёл вдоль парт, с каждым шагом всё сильней маленькие ручки сжимали нож. Учитель не спеша оттирал букву за буквой, слова медленно умирали, истекая белой кровью, превращались в пыль и плавно ложились снегом на пол. Погрузившись в свои мысли, Алексей Николаевич не заметил тень, что проплыла по стене, маленькую тень с взведёнными руками, а в руках украденный предмет. Всего один шаг отделял мальчика от возмездия, как вдруг сердце его ёкнуло, мальчик замер... Страх электрическим импульсом пробежал по его телу, приковав ноги к полу. Парень силился подойти ближе, руки дрожали, скулы нервно сводило. После величайшего усилия нога приподнялась и тут же хлопнула об пол. Услышав звук, учитель обернулся, глаза его широко раскрылись, спустя мгновения он подался вперед, чтобы схватить мальчика.
- Ишь что удумал, сосунок!
Раздался детский крик.
Всё есть лишь сон.
Мрак свалил мальчика с ног. Тишина... Лишь биение сердца, лишь одного измученного сердца, да что-то тёплое струится по коже. Мысли неуловимо вялые, создающие чувство погружения в Бесконечное Ничто. Тишина... Лишь слышно дыхание, обрывистое нервное дыхание, переходящее в ровное, спокойное. Постепенно мрак стал растворяться, заполненный светом мир, начал приобретать знакомые черты – Женя открыл глаза.
Он лежал на полу, а сверху на мальчике, покоилось тело учителя. Сталью было поражено его горло, по рукоятке бежала кровь, стекая на грудь мальчику, красная жидкость растекалась по телу тёплыми, липкими струйками. Женя осторожно вылез из-под тела и, качаясь, подошёл к двери. На пороге он в последний раз окинул взглядом мертвеца лежащего в луже крови и скрылся за пеленой дождя.
Обидчика больше нет, больше не зазвучит его мерзкий голос, больше ни одного оскорбления. Но легче не становилось! Неожиданно волна уныния заставила мальчишку пасть на колени, точно умалишённый он тряс головой, бил себя по затылку, нервно оглядывался по сторонам, но видел лишь дождь. Ему стало казаться, что он и есть центр дождя, точка пространства, которая ни когда не увидит неба, обречённая вечно блуждать по лужам.
- Всё есть лишь сон! Всё это лишь сон! – Кричал Женя, пытаясь отогнать леденящую волну бессилия.
Стоп! Дождь это ведь тоже небо! Лужа, речка, море, океан – это и есть небо! Кто-то разделил целое, играя с нами в игру.
Пришедшее осознание немного успокоило Женю. «А я пошёл путём разделения». Он лёг в холодную лужу, скрутившись в позе эмбриона простонал:
- Мама... мама... Всё это сон. Ведь так мама?
Когда Женя пришёл домой, за окном было уже темно. Хмельной отец, покачиваясь, ввалился на кухню и стал зажигать газовую плиту.
- Будешь чаю? – спросил он.
- Нет, я сразу спать.
Он поглядел на сына и стыдливо отвёл глаза.
- Ну как хочешь. А я попью.
Скинув мокрую одежду, мальчик умылся и лёг в постель, укутавшись тёплым одеялом. Прежние переживания потускнели, на их место пришла многоглазая пустота – те же страсти в душе кружатся, но мальчик созерцает их словно со стороны. В это время на кухне папа ждал, когда закипит вода. В состояние полудрёмы, веки его тяжелели и медленно опускались.
- Пойду-ка я в комнату, - пробормотал он – подожду там.
Держась за стены, отец вошёл в комнату, рухнул на кровать и в туже секунду разразился храпом. Парень тоже уснул, и снилось ему поле, цветы невиданной красоты росли до самого горизонта, вплетаясь разноцветными бутонами в морскую гладь небес. Пылающий диск солнца застывший у сплетения нежными лучами согревал каждый лепесток дивных растений, придавая им розовый оттенок. Женя посмотрел вдаль и увидел, как чистое голубое небо разрисованное красными полосами сливается с бескрайним полем и воскликнул:
- О Боже, как же здесь красиво!
Мальчик стал кружиться и смеяться, трогать руками бутоны, нюхать их сладкий запах. На лепестке блеснула маленькая капелька, попробовав на вкус, мальчишка удивился – это мёд! Волшебное место! Ветерок, шелестом листвы на стеблях, виртуозно создавал музыку – Дыхание Вечности – что так расслабляло, позволяло отпустить все проблемы и наслаждаться этим моментом, перестать рыться в могиле прошлого, тем самым разрушая будущие, а просто быть здесь и сейчас. Прислушавшись, мальчик улыбнулся, невинно созерцая просторы цветочного поля. Будто спустившись с небес, на горизонте появилась фигура; Женя бросился навстречу со всех ног.
Чайник надрывался голосом ошпаренной птицы, свистел на весь дом, в ответ из другого конца квартиры доносился храп, а между ними тихо спал ребёнок. Он бежал к горизонту туда, где возник человеческий силуэт. Глаза наполнились слезами: «Не исчезай, пожалуйста, не исчезай» - молил он. Чайник всё свистел и свистел... Женщина спокойно шла навстречу мальчику, в белом платье, босыми ногами ступая по земле. Несколько лет назад, когда папа ещё работал и не пил, он взял отпуск, и семья уехала прочь из этого города. Туда где светит солнце, туда где рассвет и закат это грандиозное шоу, где небо тепло и приветливо; это была лучшая неделя в жизни мальчика. Он помнит, как семья устроила пикник в парке, как папа расстилал подстилку, а наглый ветер всё портил. Как мама в белом платье, осторожно нарезала овощи, чтобы не запачкаться. Малыш видел, как мама с папой любят друг друга. Это была неделя счастья!
Птичка сдохла, вода выкипела, огненный цветок, танцуя вихрями пламени, поджигал пластмассовую ручку чайника. Мальчик бежал без передышки, боясь отвести глаза от фигуры, страшась, что это мираж, всего лишь наваждение, посещающие его в мечтах. Парень уже ясно видел женщину в белом платье с чёрными волосами, на теле её не осталось и следа от увечий нанесённых пьяным водителем. В тот вечер мама возвращалась домой с пакетом продуктов, её силуэт прикрытый зонтом уже показался из-за угла.
- Смотри, мама идёт. – Радостно сказал отец.
- Я не вижу, подыми меня повыше. – Сказал Женя и запрыгал.
Папа взял мальчика на руки и он увидел улыбающуюся им маму.
- Мама, мама посмотри какой я большой! – Весело кричал в окно мальчик.
Следующее мгновение было пронизано пугающим воем, так приближалось будущее. Слишком стремительно чтобы в него поверить. Из-за угла вырвалась машина, пьяный водитель и не думал тормозить, на бешеной скорости незваный гость превратил будущее в настоящее и так же стремительно скрылся. Женщина успела лишь обернуться, ослепительно яркий свет – это было последним, что увидели её прекрасные глаза.
Пластмассовая ручка горела и плавилась, поджигая кухонное полотенце, висящее на крючке у деревянного шкафчика. Женя всё бежал. Мама уже расставила руки, чтобы заключить сына в объятиях. Мальчишка со слезами на глазах ринулся к матери.
- Я скучал по тебе, пожалуйста не оставляй меня больше. – Молил мальчик.
- Мы теперь навсегда вместе, - ласково шептала мама, обнимая сына, - все беды и страдания позади, боли больше не будет, ни одна капля дождя большее не упадёт с неба.
- Правда?
В ответ женщина лишь растрепала волосы сыну.
- Мама, я сделал кое-что очень плохое, я...
- Я всё знаю и всё прощаю. – Перебила его мама.
Языки пламени танцевали на столах и стульях, на картонных коробках в углу, на шкафчиках и занавесках. Неожиданно для самого себя, глядя на небо, Женя начал читать незнакомые ему стихи:
«Всё в этом мире не вечно
И даже небо падает вниз
Рекою скользит средь равнин
Взирая с надежною ввысь
Отражая клин журавлиный
Стрелою летящей на юг
Зверей что вышли под утро
На укрытый жёлтой периною луг
Н2О в стеклянной бутылке
Ноль Пять неба с собой
Что лежит на тёплом песке
А вдали искрится прибой»
- Откуда я это знаю? – удивился мальчик.
- Это твои стихи. – Ответила мама.
- Мои?
- Это место, один из тоннелей бесконечности, сотканный из твоих сокровенных мыслей и надежд. Здесь есть прямой доступ ко всем знаниям прошлого, настоящего, будущего и даже к тому, что могло быть. В твоей судьбе существовал вариант стать поэтом, вот ты и приоткрыл дверь, за которой всё переплетено.
- Ухты, и вправду волшебное место.
Словно гремучая змея огонь, треща и извиваясь, полз по коридору, превращая всё на своём пути в источники света и тепла, медленно умирающие, превращающиеся в однородную массу. На белом, слегка желтоватом потолке, пламя, копотью рисовало мрачную картину, настенный термометр лопнул. Ботинки, куртки, свитера – всё было объято огнём. Переползая с вещи на вещь, змея принялась облизывать дверь, за которой спал ребёнок, запуская в щели дым.
- Здесь можно прочесть не рождённые шедевры литературы, познать тайны науки, здесь вся музыка уже витает в воздухе, пожелай любую и ты услышишь.
- А здесь можно быть просто счастливым? – Спросил мальчик.
- Безусловно. – С любовью ответила мама. - Ну что, устроим пикник?
- Было бы здорово. – Согласился Женя.
Мальчишка оглянулся и увидел белоснежную подстилку с вышитыми голубой нитью знаками бесконечности, на ней стояла корзинка, накрытая кружевным платком. Мама с сыном уселись на подстилку, мальчик водил пальцем по узорам и вспоминал тот прекрасный день несколько лет назад, тогда небо было столь же приветливо, как и сейчас. Женщина в белоснежном летнем платье, вынула из корзинки овощи и бутерброды с сыром. Нежным голосом она произнесла:
-Приятного аппетита.
- Спасибо. – Улыбнувшись, поблагодарил Женя.
Мальчику почему-то стало жарко, но погода оставалась прежней. Не стоит удивляться, подумал он, это ведь волшебное место. Он не мог налюбоваться чистым бескрайним небом, что дарило радость и покой, не мог поверить, что мама вновь рядом. Едва Женя коснулся еды, дыхание его перехватило, он упал на спину, кашляя, держась руками за горло.
Мальчик в постели приоткрыл глаза и увидел танцующее пламя в поисках партнёра для своего дьявольского танца. «Мама здесь всё горит» - кричал он. Ещё полностью не проснувшись, вскочил на кровати на ноги и, словно воздушный шарик, взлетел над подстилкой в небо. Мама схватила его за руку и держала над головой.
- Что происходит? – Вопил Женя.
- Очищение. – Всё так же ласково ответила мама.
Продолжая задыхаться, мальчик стоял на кровати. Находясь здесь и там, он наблюдал цветочное поле невиданной красоты и адское пламя, мама не давала ему проснуться. Он пытался бежать, но будто парализованный не мог пошевелиться. Рука в руке матери извивалась и неожиданно выскользнула, ребёнок побежал к краю кровати, но женщина успела схватить за большой палец. Мальчик рухнул на пол где языки пламени достали его, притяжение снова действовало, он приземлился на колени к маме.
- Теперь я буду всегда с тобой. Ты счастлив?
- Всегда, всегда?
- Да.
- Тогда счастлив, мамочка.
Через несколько секунд в соседней комнате проснулся отец. Он видел перед собой лишь дым. Прикрывая нос ладонью, наощупь он побежал к двери. Коснувшись раскалённой железной ручки, мужчина отпрянул назад, в удушливом дыму споткнулся о кресло и свалился с ног. На четвереньках он дополз до кровати, схватив простыню, набросил её на себя, с каждым движением теряя силы. Кашляя, пленник огня, стал шарить рукой по столу в поисках кувшина с водой. Одно неверное движение и кувшин слетел со стола, разбившись об пол. Точно рыба, выпавшая из аквариума, человек в белой простыне катался на мокром полу в осколках стекла. Из последних сил, теряющий сознание он полз к двери, влажным концом простыни, сложенной в несколько раз снова взялся за ручку.
Дверь отворилась...
В этот миг, в ночной тишине пронизанной дробью дождя, раздался взрыв. Старые, ржавые трубы не выдержали перегрева. Словно карточная, ветхая пятиэтажка обрушилась наземь. Уцелевшая часть фасада мрачно возвышалась над пылающими руинами, выпустив наружу провода-вены и трубы-артерии. Жильцы этого дома успели спуститься во двор, почувствовав запах гари. Продрогшие, они смотрели, как рухнули последние надежды на светлое завтра. В их глазах пылал огонь, но тело замерзало, без крова, пленники Города Дождей, наблюдали, как рухнул мир. Их персональный, маленький мир... Сквозь небольшой просвет между занавесками смотрели встревоженные жители соседних домов, украдкой наблюдая, как Смерть проходила рядом. Наивные, они свято верят, что Смерть это шум сирены за окном, заголовки газет, слёзы сирот, кадры из теленовостей, боясь думать о том, что тлетворные тени проведения в любую секунду могут нажать кнопку звонка. Случиться может всё, но только не со мной, только не со мной...
Здесь круглый год цветут цветы, и солнце не прячется от глаз, здесь песок в часах песочных застыл, едва коснувшись дна. На чистоте иной, замкнулся в бесконечность день восьмой. Между воскресеньем и понедельником, где открыты двери тайны, мама сына нежно обнимает. Прощайте страх, обида, боль, прощайте навсегда.
- Так вот оно какое, счастье, - сказал мальчик, - это когда, пройдя сквозь туман и ураганы, твой маленький плот разбивается об уютный остров, где всегда тепло, где тебя любят и ждут. А непогода вдалеке станет лишь напоминанием о том, насколько ценны солнечные дни.
- Как я с тобой согласен. – Внезапно прозвучал мужской голос.
- Папа! – Весело закричал Женя.
Будто сошедший со свадебной фотографии папа нежно улыбался. Мужчина смотрел на жену не в силах поверить в бесценный дар судьбы, по его щеке скатилась слеза.
- Мы снова вместе и на этот раз всё будет хорошо. Я люблю вас. – Сказал он, обнимая сына и жену.
Невидимый музыкант сел за рояль, и пространство окутала печально-светлая мелодия, в которой надежда неотделима от боли, а сладкие грёзы от серых будней. Тёплый ветерок скользил меж цветами невиданной красоты, а они всё расцветали и расцветали, устремившись прямо в небо. Ярко-розовый диск солнца, безмолвно наблюдал за счастливыми людьми, потерявшими и вновь нашедшими друг друга.
|