|
Ночь Майерлинг.
Зацветают созвездья и тонут впотьмах.
Упругим хлопком распахнулся рукав
Клеёнчатых крыл сосудами сотканной кожи.
Вызревает, бледнея смертельно, луна,
Выстужая полуденный пыл изо льна,
И металлом закованный конь у ставень стреножен.
Над брусчаткой недвижно застыло могучее тело,
Словно воздух обрёл невидимый глазу предел,
Даже тень не спадает на искусно плоскую землю,
Синтетически чёрный контраст темноты онемел.
Каждый звук истреблён, давит слух тишина
И испарину мглы поднимает со дна.
Ты нарочно смежаешь промокшие в неге ресницы.
Заключительный взмах, брызги - плещет стекло.
Сделан выбор, иначе и быть не могло.
И ночной похититель уносит тебя к колеснице.
Он нарушил уныние жизни ничем не опасной,
Разметав на осколки пурпура величие роз.
Опрокинут сосуд. Больше прежняя горечь не властна.
И цветущие раны сомнений съедает некроз.
Робко теплится сердце, сжимаясь в комок.
Бьётся алчная жилка, терзая висок.
Под крылом его бывшим ты облик зовёшь человечий.
И прищёлкнул, не медля, возница кнутом,
И варьирует блик на плаще как влитом,
Что червлёным нутром укрывает возникшие плечи.
На щеках твоих спеет невинный до селе румянец -
Ты теперь обрела себе друга из деймоса грёз,
И до тех пор не вспыхнет протуберанец,
Не отступит пока принесённый им в город невроз.
Так смелее держись, он навеки твой страж.
И влечёт его к звёздам не худшая блажь,
Та, что вынести с ним согласилась ты даже посмертно.
Пусть беснует и стонет резонно и зло
Колесо, разрывая небес волокно.
Он решит твою участь, и ночь будет длиться несметно.
Вы грешны одним делом, одной иссушающей жаждой,
И в жемчужных глазах наливается кровью любовь.
В этот Стикс погрузиться с ним можно только однажды,
Навсегда покидая чертог недосмотренных снов.
Реют пряди безжизненных белых волос,
Раздаётся гул тризны из-под колёс,
И устами своими к твоим он приник поцелуем.
Вот и кончен партиры сердечной сонет,
И гранатовый сок прыснул в миг на манжет,
Так закончится ночь, где побег как исход неминуем.
|