[@Terra cotta]

А вот и я...немного неккоректная и немного спотыкающаяся, но всё же я...спасибо всем за отзывы...принимайте посылку))

***
Утром люди пахнут жалостью к себе,
Дыма поцелуем в форточный проём
И небрежным «здравствуй» на сухой губе,
Вырванном из улиц убежавшим днём.

От кофейных пятен коже горячо.
Тёплою пижамой смята простыня.
Ты встречаешь Бога стиснутым плечом
И косою чёлкой, мокрой от огня.

Ты давно не веришь призракам и тем,
Что тебя продали грубо, с молотка.
Но неверным бликом в светлой темноте
Дышащая снегом лысая щека.

Счастье – это льдинка в мёрзнущем окне.
Лампочка тускнеет под плафоном бра.
Или это солнце гладит по спине?..
Утром люди пахнут правом на вчера.

(щекочет нервы попытка это всунуть сюда, впрочем, всё будет зависеть от отзывово и отмоей смелости...можно же удалить...)

***
На часы распиленные сутки
Я глотаю, как лекарство против
Всех болезней или от рассудка,
Не читая слов на обороте.

Верит дом ворованным сюжетам,
Но жильцы – за «чудное мгновенье»
И бросают наугад монету,
Чтоб узнать – на пир иль на сраженье.

Нам нельзя отвыкнуть от вопросов,
Мы не знаем силы монологов.
Но пеняйте – тем, кто ходит косо,
Не прийти к желанному порогу.

Непонятен в век минимализма
Человек души открытой, макро.
А мгновенья – стреляные гильзы.
Мы теряем время акр за акром,

А оно ведь отбивает сроки
По священной жизни наковальне.
Одноразовый и однобокий,
Но расписан золотом сусальным

От неё, изменчивой, подарок,
Принимаем вместе с лихорадкой.
И , как свора бешеных овчарок,
Каждый день кусает наши пятки.

Снег сегодня, завтра будет стужа.
Дом опутан «генеральной» сетью,
Он плетёт для тех, кто не простужен
Верой в сны и, хуже, в долголетье.

Есть же те, кто им приносит фрукты
(Значит, всё же лечатся недуги!),
У таких «незряшное» – в минуты,
А секунды вырвали досуги.

Утро будет, вечер станет ближе.
Пустота заполнится провалом.
Нам сражаться, пировать – престижно,
А пожить «по-человечьи» - платят мало.

А собака грустно дождь мне с пяток лижет,
И не вспомнить, что за гадость я глотала…

***
Ты не умеешь готовить. Воспитывать – бесполезно.
Ложка похоже на башню. Ты знаешь. Пиза.
Чем успокоить желудок? Плохими зубными протезами
Или каштанами, что собираю под цвет сервиза?

Я не умею готовить. Но это меня не смущает.
И в заведеньях приличных тарелки немытые.
Чем занять твои нервы? Дачной поездкой в мае,
Где ко мне, кровопийце, прибавятся энцефалиты?

Мы не умеем готовить. Но только ли мы не умеем?
Знаешь, а эти пельмени совсем как домашние.
Чем бы занять наши руки? Листьями улиц и клеем –
Будет в тон сервизу Пизанская башня.

***
Дома принимают душ,
Асфальт промывает поры,
И сотни ярчайших груш
Сжигают вспотевший город.

Оранжевый свет. Беги,
Рассыпься дождём в каналы.
На волны порвав круги,
Я за тобой упала б,

Но примешь меня такой,
Чуть южной и чуть неспелой?
Ответь мне, пока на той
Стороне, пока не успела

Влюбиться в столь царский штиль,
В столетнюю тишь фасадов.
Иглою пронзает шпиль
Палаты зимнего сада*.

Бесстыжий, ну бей, хлестай!
Ты мой несчастливый лот.
А рядом, шагах в двухстах,
Любимый. Один. Плывёт.

Я пью свой солёный пунш.
И вместо дворцов – в бутик.
Дома принимают душ,
Им некуда больше идти.

***
Желтизною давилась бурга
И твоими губами кусанными,
Обжигая пальцы окурком,
Больно в грудь упираясь бусами.

Целовала так нежно-ласково,
Обнимала по-детски крепко.
Только волосы пахли краскою
И недавно купленной кепкой.

Позже голая в голом городе
Я терзала соседей плачами,
Задыхаясь в надушенном вороте,
Изнуряя себя подачками.

Сувениром, буклетом читанным
Я оставлена на подоконнике.
Ты кусаешь лениво, приторно,
Да не локти, а подлокотники.

Пусть другая потешится, ешь её
Без гарнира да с острым соусом.
Только знай – не спешила прежняя
Перекрашивать в белый волосы,

А смотрела глазами-лужами,
И не грел синтетический свитер.
Я опять уезжала ненужною
В желтизною облитый Питер.

***
В оттопыренных карманах мысли-галька. Мало йода.
Любят клетчатые брюки полосатые носки.
А мажоры и пижоны благороднейшего рода
Откликаются порою на «бродяжные» свистки.

Лишь оструганным подошвам не увидеть лица беглых,
В прополощенных рубахах чьё-то теплится и ждёт
Нескончаемое небо под вселенскою опекой,
Принимающее часто «замечтательство» моё.

И застыло в междометьях умирающее чувство.
Мы будёновки сорвали и надели котелки.
И качается в подсобках зазывающие люстры,
Чтоб молиться и креститься на зыбучие пески.

Одинаково безлики исторические лица.
Я стою на перепутье – то ли явь, а то ли мор –
И святым даю просвирки, несвятым даруя пиццу,
Но рабочим и стилягам не пора цедить кагор.

Растопыренные пальцы душат кудри. Много страха.
Журавли летают низко, если ножницы остры.
Но сегодня их не нужно, мне дарует право взмаха
Не безбожник, не священник, но идущий на костры.

Много любви...тошнит...но что теперь...
Всегда Ваша Т.с. ioneer: