Рекомендуем)))!

[Terra cotta]

Не знаю, была ди здесь такая тема, но всё-таки вот меня среди ночи осенило за прочтением одной интересной статьи, рассматривающей некоторые проблемы, некоторые не весьма лестные детали, характеризующие сегодняшнюю сферу чтения, пространство интеллекта, так сказать. Создавая определённую тему в данном разделе, посетитель сайта, во-первых, ничего существенного не говорит в описании самой темы (да это и невозможно, если учесть краткость изложения, к чему и не имею, кстати, претензий), а во-вторых – сжато и «не информировано» отображает суть темы. В общем и в целом, всё сходится на полувопросиках «читали-не читали», «нравится-не нравится» и, порою, исчерпывающего «очень интересно», «здорово пишет», «просто в восторге», ну и всё в таком…Да, есть имена кричащие, есть произведения, которые сегодня считаются бестселлерами, у всех на слуху и давать какие-то пояснения не обязательно и не нужно приблизительно 80% заглядывающим в данный раздел, но есть и те книги, и те авторы, которые кажутся интересны, занимательны создающим тему и при этом никто, возможно, о них не слышал, а если и слышал, то пропускал мимо ушей, считая, что всё это «фигня полная», или раздумывая о том, что это «старьё уже никто не читает»…Поэтому я предлагаю в данной теме не просто говорить нравится-не нравится то или иное, а подавать аргументы и, так сказать, факты (нет, статью читаю не из АиФ)), в качестве коих могут быть представлены биография автора произведения, краткая рецензия на данное произведение, ссылки на статьи о данном произведении, свои собственные ощущение, развёрнутое мнение. Все эти материалы можно, разумеется, взять где угодно, можно составлять по кусочкам, можно прилагать фотографии, даже, хм, рисунки (а почему бы и нет?..). Да, это потребует немножечко большего времени, чем создание простой, общей, так сказать темы, но это даст, я думаю, весьма положительный результат. Рассматриваться будет определённое произведение, то есть не произойдёт распыления, облегчиться в некотором роде работа по выбору книги читающей аудиторией (прежде чем что либо прочесть, разумеется, следует узнать о том или ином авторе, подкрепиться информацией, чем, к примеру, я и занимаюсь, подходя к столь ответственной работе)), здесь же могут выкладываться и мнения после прочтения рекомендованной книги, можно будет создать и определённый социальный опрос (так, это я уже улетела))…Кстати, мм, размер рекомендации, я думаю, не более или чуть более стр. формата А4).

О Милораде Павиче:
«Милорад Павич (р. 1929) - знаменитый сербский прозаик, автор многочисленных сборников стихов и рассказов, а также литературоведческих работ, номинорованный в 2004 году на Нобелевскую премию по литературе, один из создателей так называемой "нелинейной прозы" третьего тысячелетия. Всемирную известность ему принес "роман-лексикон" "Хазарский словарь" - одно из самых необычных произведений мировой литературы нашего времени. Эта книга выходит за пределы традиционного линейного повествования, приближаясь к электронному гипертексту. Недаром критики писали о Павиче как о "рассказчике, равном Гомеру", а саму книгу назвали компьютерной "Одиссеей".»
«Родился в Белграде, по собственным словам Павича, "на берегах одной из четырех райских рек, в 8.30 утра, под знаком Весов (по асцеденту - Скорпион)". Детство Павича пришлось на нацистскую оккупацию. В эти годы он выучил немецкий и английский языки, а также "в первый раз забыл французский". Впоследствии стал изучать и русский. В своей собственной стране как писатель был практически неизвестен (несмотря на то, что род Павичей в сербской литературе присутствует с восемнадцатого века - еще в 1766 году некий предок Милорада Павича опубликовал сборник стихотворений). Популярность к Павичу пришла лишь с выходом "Хазарского словаря", за которым последовали "роман-кроссворд, роман-клепсидра и роман-гадальная книга". Все эти книги переведены на семьдесят языков; как заметил однажды Павич, "биографии у меня нет - одна библиография". Милорад Павич - специалист по сербскому барокко и поэзии символизма, переводил на сербский Пушкина и Байрона, читал лекции в Сорбонне, университетах Вены, Регенсбурга, Фрайбурга, Белграда; член Сербской академии наук и искусств, член Европейского совета по культуре и Международного редакционного совета журнала "Иностранная литература" (Россия). Номинировался на Нобелевскую премию. Критики называют его "первым автором ХХI столетия". Его жена Ясмина Михайлович - писательница и литературный критик.»
«Внутренняя сторона ветра та, которая остается сухой, когда ветер дует сквозь дождь» - эти слова из произведения Милорада Павича «Внутренняя сторона ветра», мне кажется, можно взять эпиграфом ко всему этому прозаическому произведению, в некотором роде перекликающемуся с другим произведением Павича – пьесой «Вечность и ещё один день»(«Меню для театрального ужина»), но прочесть я бы посоветовала первое. В нём – история юноши по имени Леандр из рода Чихиричей, строителей, кузнецов. «-- Все мы строители, -- говорил Леандру, обычно за ужином, дед Чихорич, -- но нам для работы дается необыкновенный мрамор: часы, дни и годы; а сон и вино -- это раствор». "Быстрый" по натуре («Скорость, обрядившаяся в лень, -- вот была его цель»), он покидает своё родное гнездо и ищет своё счастье, ищет выход своему умению. Он делится им с Деспиной, девушкой, у которой нет на левой руке безымянного пальца, но понимает, что им никогда не быть вместе, но веруя в то, что соединение возможно, он приходит к пророку, чтобы узнать своё будущее, но тот не даёт ему ответа на мучившие го вопросы, он идёт в монастырь, где живёт среди книг, совершенно не зная грамоты и ждёт пострижения, но этому мешает война, начавшаяся против Турции и в 1689 году он отправляется со своим другом Диомидием…строить. Возвращаясь к делу своих предков после долгих странствований, он пытается этим остановить турок…Получился сухой перессказик начала первой части произведения, сравнительно небольшого, но далее мне продолжать не хочется. Вторая часть повествует о женщине, Геронее Букур, жившей в Белграде значительно позже по времени, чем Леандр (первая четверть 20 столетия). Занимаясь французским с детьми Симонович (при том, что занималась она уроками с одним ребёнком, второе место оставалось пустое, и ей платили за двоих), она теряет чувство времени, хотя точно знает, что умрёт в 12 часов пять минут…Я лишь коснулась содержания и, прочтя его, невозможно ни увидеть определённой связи, ни додумать до конца. Настоящий же текст, мастерски переданный, с вкраплениями философских исканий, с вплетением фантастических (если не психологических!) деталей представляет собою ценность для любителей думать), даже в переводе можно записать в «цитаты» практически каждую реплику героев. «Вся история длится столько же, сколько звук от удара хлыста!», « -- Я чувствую себя средой. Всегда я опаздываю, всегда прихожу после вторника...» (подпись моя, кстати, содержит цитату именно из этого произведения)…
Автор практически ничего не говорит о героях в частности, но, чётко характеризуя определённые свойства, раскрывая их "сокровенные" мысли), он выдаёт не просто «вкусный» сюжет для глотания, но и пищу для мозга-желудка. Что, например, можно сказать о такой думе? "Этот мир принадлежит не нам, -- думал строитель, -- а нашим отцам и их сверстникам, и они чувствуют это и ведут себя как единственные его собственники. А я и мое поколение и были, и остались несчастными прислужниками тех, кто, помогая себе саблей, обрушился на этот город или приплыл с иностранной армией. От поколения наших отцов нам досталось не только положение прислуги, но и сожженный, наполовину уничтоженный мир, голодное детство; и те, кто нам его дал, сделали из него идола, которому мы все еще поклоняемся. Мы же сами здесь для того, чтобы выкрикнуть какое-нибудь слово в окно или дверь, мимо которой нам придется пройти..."
Это откопала в аннотации, как понимаю: «Роман М. Павича "Внутренняя сторона ветра" (1991) был признан романом года в Югославии и переведен на десять языков. После романа в форме словаря ("Хазарский словарь") и романа-кроссворда ("Пейзаж, нарисованный чаем") Павич продолжил эксперимент, создав роман в форме клепсидры. Герои увлекательного повествования Геро и Леандр встречаются в буквальном смысле слова на середине книги. Этот том читатель может начинать читать с любой из сторон, ибо он написан автором по принципу "в моем начале - мой конец".»
Считаю данное произведение достойным Вашего прочтения.

[Вальс_de~La~Fer]

Сегодня, что интересно, думала о создании подобной темы)
Только нет у меня способностей так уж расписывать произведения...)

Но вот могу порекомендовать потрясающие книги о ВОВ:
С. Алексиевич- Последние свидетели и У войны не женское лицо. В этих книгах- рассказы о войне тех, кто там был, кто это видел (о детстве, в которое ворвалась война, и воспоминания воевавших женщин- соответственно)... Все очень честно, правдиво, страшно, и кого интересует та война- читать обязательно...))

[Irisha]

Я в последний месяц все рекомендую и рекламирую всячески Евгения Клюева. Т.к. сама только что открыла для себя этого совершенно невероятного автора.
А как оказалось, Клюева называют "одним из самых неординарных сегодняшних русскоязычных писателей, автором нашумевших романов", "теоретиком и практиком абсурда".

Еще цитата:
"Держась в стороне от литературной шумихи, никоим образом не продвигая свои книги, уехав из России в Данию заниматься социальной и научной работой, Клюев получает круглосуточные овации - от благодарных читателей всех возрастов. Может быть, потому, что Клюев не совсем пишет, Клюев - играет. С героями, с читателем, с самим собой и, главное - со Словом." (из аннотации к книге "Между двух стульев")

"Евгений Клюев по профессии лингвист - и этим ничего не сказано. Обычно человек, знающий о буквах, словах и предложениях всё или почти всё, теряет к ним всякий интерес: его книги только кажутся живыми, и то – лишь на первый взгляд, потому что за колоннами выверенных фраз не видно ничего, кроме отстранённого любования собственной техничностью. Евгению Клюеву удалось сохранить в своей душе искренний интерес к тому, что он пишет, он вовсю наслаждается сюжетом, каждым его поворотом, каждым виражом, он позволяет героям самовольничать и диктовать себе условия, потому что они, герои эти, совсем живые, настоящие, такие настоящие, что автор и сам, залюбовавшись ими, то и дело появляется на страницах своих книг, чтобы принять участие в игре, он морочит порой голову не столько читателю, сколько самому себе, он живёт в своих книгах, а не играет в солдатики, переставляя с места на место стройные шеренги одинаковых букв.

Получить представление о творчестве Евгения Клюева по одной, какой-нибудь «самой характерной» книге – просто невозможно, потому что они все – характерные, вернее – харАктерные, с характером книги, каждая – со своим собственным, уникальным. Выбирайте, какая вам больше по вкусу – и погружайтесь в удивительные миры, созданные Евгением Клюевым."

Отрывок из интервью для журнала "Обломофф":
Хармс, Льюис Кэролл, Андерсен - лишь несколько авторов, с которыми вас постоянно сравнивают. Считаете ли вы эти сравнения оправданными?
Кого любите читать вы лично и почему?
Был ли среди писателей кто-то, поразивший некогда ваше воображение?
Кого вы больше всего цените из современных писателей?

Любое сравнение оправдано тем, кто его делает, поскольку предсказать, что и почему в твоем тексте напомнит ”произвольно взятому читателю” другой, ранее читанный текст, – невозможно. Но я всегда говорю, что, пока меня сравнивают с теми, кого Вы перечислили, я рассматриваю это как коплимент. Вне всякого сомнения, от сравнений такого рода никуда не уйдешь: читатели всегда пытаются поместить ”новое” в рамки ”известного”, чтобы ”узнать” текст. Хармс и Кэрролл – это область литературы абсурда: понятно, почему меня встраивают именно сюда. Не совсем, правда, понятен симбиоз Хармса и Кэрролла – двух очень, на мой взгляд, разных писателей, но даный симбиоз не на моей совести, а на совести читателей. Что касается Андерсена… - даже если бы я писал совсем другие сказки (а жанров сказки ведь и на самом деле очень много), но жил в Дании, где и живу, -хватило бы этого одного, чтобы называть меня так, как называют сейчас, - ”русским Андерсеном”. Хотя, если бы я сам стал искать в кругу ”сказочников” место, на котором мне было бы приятно находиться, Андерсен, безусловно оказался бы в этом кругу на одной из самых почетных ролей.

Вообще же, хорошо быть в кругу тех, кого ты сам любишь. А я люблю и Кэрролла, и Хармса, и Андерсена, и Булгакова (с которым меня тоже часто ”сравнивают”). Ничего не имел бы я и против того, если бы меня ”сравнивали”, например, с Лиром, Борхесом, Ричардом Бахом, Эко, Лесковым, Платоновым: не потому, что, на мой взгляд, здесь есть основания для сравнения - просто потому, что такие сравнения я считал бы и столь же безответственными, и столь же приятными!

Что же касается писателей, потрясших мое воображение… их было много! Хотя воображение мое обычно потрясали прежде всего поэты: Пастернак, Мандельштам, Цветаева, Рильке, Георге, Уитмен, Каммингс. Что касается современных российских писателей, то на эту тему я лучше подожду высказываться: я не думаю, что у меня есть полное представление о российской литературе на данный момент.

А теперь от меня:
У меня давно уже ни одна книга не вызывала, кажется, чувства восторга. А эти книги вызывают его с первой страницы и да последней. Прочла "Между двух стульев" просто залпом, потом "Книгу Теней. Роман-бумеранг". Сейчас читаю "Давайте напишем что-нибудь. Настоящее литературное произведение". На очереди сказки.

Прочла в рецензиях, что его сравнивают с Булгаковым. Нуууу... что-то есть общее в атмосфере, пожалуй (в Книге Теней, в частности). Но не больше. Мне это все скорее напоминает смесь Кэролла и Михаила Успенского. Но при всем этом нельзя сказать, что это что-то вторичное.

Совершенно фантастический, искрометный язык, наслаждение каждым словом, смех и слезы...

Совершенно покорил меня немыслимый набор глаголов. У клюева практически нет "он сказал". Есть "укорил, грамотно сообщил, архаично закончил, сконфузился, не удержался, угрюмо осведомился, лирически поинтересовался, не удержался, уверил, огрызнулся, отрезал, отрезал по отрезанному, уточнил..." - это все только в одном разговоре!

А герои! Слономоська, Ваще Бессмертный, Гном Небесный, Петропавел, Белое Безмозглое, Смежная Королева, Пластилин Мира, Ой ли-Лукой ли, Дитя-без-глаза, Муравей-разбойник с его "богатырским пописком", Тупой Рыцарь, Тридевятая Цаца...

Времени нет, а то б я еще писала и писала... А лучше - прочитать это все!

[Terra cotta]

Тааак-с, пошла работка, ;) Вальс_de~La~Fer,про неженское лицо я где-то слышала и много хорошего-с...пока я лично до войны как-то не дотягиваюсь, меня куда-то в другую снесло, хочу современность прощупать...Irisha, после прочтения фамилии, отчего-то подумала "поэт крестьянской души?..ну, мало ли кто чем увлекается!..", потом медленно начало доходить...абсурд...ентиресно... ;)

[Fragile]

Отличная тема, +10000! Думала о подобном тож,ибо сама по себе книжный червь с детства, и конечно того что было на форуме мне мало....подкину пожже коечто, ибо счас с работы(((

[Terra cotta]

Fragile, спасибо)...подключайтесь...)...

[Fragile]

Михаил Кононов "Голая пионерка".


"Лолита, конечно, вспоминается; но американская школьница отличается от советской геройской пионерки не только нимфеточьей упитанностью: набоковскую Лолиту совратил Гумберт; Муха кононовская расплющена Историей, как мухобойкой, размазана с кровушкой. Это ведь не так просто - из повести о полковой шлюшке вырулить в большой и как бы серьезный роман о войне, и даже ис пафосом обвинительным (есть там пара страниц о маршале Жукове). В конце концов выходит вполне астафьевская история о войне, прокипяченная долго-долго - безжалостно - в слезах фронтовой шлюхи. Астафьев и детская порнография - вещи несовместные; но у Кононова весь роман - оксюморонный, основанный на соединении несоединимого: советская барковщина - и серьезный "роман о той войне"; шлюха - святая; на самом деле все это заложено уже в названии. Пионерки не могут быть голыми, это им запрещается; нет таких пионерок. Кононов как бы намекает: советский макабр с участием несовершеннолетних ("Рассказы о пионерах-героях") не так уж далеко отстоит от детской порнографии; в сущности, он не менее бесстыден. Всегда готовы! - надо ж такое придумать...".
Лев Данилкин, "Афиша"

Мне лично добавить к рецензии нечего - лучше Данилкина не скажешь. Очень трогательная, жестокая история...Вобщем, это надо читать. Или смотреть -в Современнике, где её играет моя обожаемая Чулпан Хаматова. Я так и не сходила пока - там билеты жутко дорогие, если кто соберётся в следующем сезоне, можно вместе.

Фотка со спектакля:

[Fragile]

Хм, надеюсь я правильно уловила суть темы)))

[Fragile]

Ещё:

[Fragile]

Ну и последняя)

[Terra cotta]

Браво,Fragile!!! :yahoo: :drinks: Большое спасибо!!!поняли Вы всё исключительно верно!!!
Irisha, я смотрела фильм "Книга теней"...мм...возник вопрос.?. :skleros: разрешите?..

[Blowup]

там билеты жутко дорогие, если кто соберётся в следующем сезоне, можно вместе.

Ловлю на слове).
Только причем тут Астафьев можно более конкретное что-то, а то не хожу на спектакли, не изучив литературные источники, ибо (хотя, кажется, вам-то что разъяснять) метафора - это сравнение и в данном случае слов и формы.

Терра, вам поклон).

[Вальс_de~La~Fer]

...

[Вальс_de~La~Fer]

...

[Вальс_de~La~Fer]

...

[Вальс_de~La~Fer]

...

[Irisha]

Originally posted by Terra cotta@Tuesday, 08 July 2008, 23:43
Irisha, я смотрела фильм "Книга теней"...мм...возник вопрос.?. :skleros: разрешите?..
Давненько не заходила, из города уезжала...

Разрешаю, конечно, чО уж там))))) Только я фильма такого не видела.

[Irisha]

Попалось сейчас, кстати, на глаза имя Рильке...[B]
Тоже хочется порекомендовать. Поэзия его, на мой скромный взгляд, тяжеловата для восприятия (а если честно, для меня совсем уж непонятно), хотя читать стихи в переводе - дело неблагодарное, а немецким не владею практически, к сожалению. А вот проза... Это что-то!
Рассказы о Господе Боге - каждый раз читаю и плАчу. Светлыми, детскими слезами. Удивительно добрая, нежная, светлая книга.

[Terra cotta]

Рильке сама давно собираюсь прочесть...Эх, хорошо, что учила когда-то немецкий...правда с горем пополам :lol: а года этак три назад сама писала стихи "на нём"...Irisha, просто у рекомендуемого Вами автора тоже есть такое произведение, в аннотации прочла про знаки, пришло в голову - а почему бы?.. только фильм был французский...кажется...

[Irisha]

Нашла сейчас в торренте этот фильм... Нет, это совсем-совсем другое.

Чувствую, что не хватает теор. знаний каких-то, что ли. Не понимаю, как воспринимать этот абсурд. Просто предыдущие книги были... хоть и абсурдными, но вполне... реалистичными, что ли. А "Давайте напишем что-нибудь" - чистый абсурд, без всяких примесей. Интересное ощущение такое складывается: читаешь и думаешь - ну и бредятина! Но ведь читаешь! И бросить мысли нет!

Скачала клюевскую же книжку - Теория литературы абсурда (кажется, так называется). Надо почитать...

[Terra cotta]

Лев Николаевич Гумилев, Российская Империя, СССР, 01.10.1912-15.04.1992

Лев Гумилев родился в Царском Селе 1 октября 1912 года. В детстве воспитывался у бабушки в имении Слепнево Бежецкого, уезда Тверской губернии.
В 1917 году, после Октября, семья покинула деревенский дом и переселилась в г. Бежецк. Лев здесь учился в средней школе до 1929 года. Уже в школе он оказался «белой вороной» - был обвинен в «академическом кулачестве» за то, что он по своим знаниям и успехам выбивался из общего ряда. (И в будущем деятельность ученого из-за своей новизны, оригинальности поставит его в такое же положение). Последний класс средней школы Лев Гумилев закончил в 1930 году в Ленинграде, в средней школе N 67 на Первой Красноармейской улице.
В 1930 году подал заявление в университет, но ему в приёме было отказано из-за социального происхождения. В том же году он поступает чернорабочим на службу в трамвайное управление города: «Пути и тока». Встает на учёт в бирже труда, которая на следующий год направляет его работать в геолого-разведочный институт, известный тогда как «Институт неметаллических полезных ископаемых» Геологического комитета. В 1931 году в составе геологической поисковой экспедиции работает в Саянах коллектором.
В 1932 году Л.Н. поступает научно-техническим сотрудником в экспедицию по изучению Памира, организованную Советом по исследованию производительных сил. Здесь он по своей инициативе вне рабочего времени увлекается жизнью земноводных животных, что не понравилось начальству, и он был вынужден оставить работу в экспедиции. Тут он поступает на работу малярийным разведчиком в местную малярийную станцию совхоза Догары. Усиленно занимается изучением таджикско-персидского языка, овладевает секретами арабской вязи-письма. Потом, уже в университете, самостоятельно выучит и персидскую грамоту.
В 1933 году он уже в Крыму - научно-технический сотрудник археологической экспедиции Г.А. Бонч-Осмоловского (из литовских татар). Принимает участие в раскопе стоянки палеолита Аджи-Каба.
Осенью возвращается в Ленинград и начинает работать в Геологическом институте научно-техническим сотрудником по камеральной обработке. В том же году начальник экспедиции Г.А. Бонч-Осмоловский арестован, а Л.Н. выдворен из Геологического института. Лев Николаевич готовится к вступительным экзаменам и в 1934 году он уже студент исторического факультета Ленинградского университета, где слушал курсы по истории у В.В. Струве, Е.В. Тарле, С.И. Ковалева и других светил исторической науки.
Первый арест, следственная тюрьма... В 1935 году - обращение А.А. Ахматовой к Сталину спасает Л.Н. Гумилева и арестованных вместе с ним студентов университета «из-за отсутствия состава преступления». Тем не менее, он исключён из университета. В это время он постоянно посещает Ленинградское отделение Института Востоковедения АН СССР (ЛО ИВАН АН СССР), где самостоятельно изучает печатные источники по истории древних тюрков. В 1937 году восстановился в ЛГУ. Будучи студентом, выступил с докладом в ЛО ИВАН АН СССР на тему «Удельно-лествичная система тюрков в VI-VIII веках», который спустя 12 лет - в 1959 году - увидит свет на страницах журнала «Советская этнография» (№ 3)
В начале 1938 года Л.Н. Гумилев арестован, будучи студентом ЛГУ, и осуждён на пять лет. От звонка до звонка находился в Норильске, Норильлаге, работал в медно-никелевой шахте. Срок окончился в 1943 году, и он был оставлен там же без права выезда. В Норильлаге и после окончания срока в Норильске работал техником-геологом. В бараке жил по соседству с татарами и казахами и выучил татарский, казахский - тюркские языки. После окончания срока просился в Советскую Армию. Лишь спустя почти год ему удалось получить разрешение на это. Осенью 1944 года он на Первом Белорусском фронте в качестве рядового солдата на переднем крае. Дошел с боями до Берлина. В 1945 году по общей демобилизации вернулся в Ленинград, восстановился студентом в ЛГУ и в начале 1946 года экстерном сдал 10 экзаменов и окончил университет. За это же время сдал все кандидатские экзамены и поступил в аспирантуру ЛО ИВАН СССР. Летом 1946 года, будучи аспирантом, принимает участие в археологической экспедиции М.И. Артамонова в Подолии.
После ждановского доклада о журналах «Звезда» и «Ленинград» и постановления по этому поводу ЦК ВКП(б), в которых имя А.А. Ахматовой было облито черными красками, Л.Н. Гумилева исключили из аспирантуры с мотивировкой «в связи с несоответствием филологической подготовки избранной специальности» и уволили из аспирантуры.
В 1947 году поступает в Ленинградскую психотерапевтическую больницу библиотекарем и благодаря положительной характеристике больницы допускается к защите диссертации кандидата исторических наук при ЛГУ, которая состоялась 28 декабря 1948 года.
Весной 1948 года в качестве научного сотрудника участвует в археологической экспедиции под руководством С.И. Руденко на Алтае, на раскопе кургана «Пазырык». После защиты кандидатской диссертации был принят научным сотрудником в «Музей этнографии народов СССР».
7 ноября 1949 года снова арестован, без всякой мотивировки, осуждён Особым совещанием на 10 лет и сослан в лагерь «Особого назначения» в Чурбай Нура около Караганды, откуда переведён в другой лагерь у Междуреченска под Омском, в Саянах, где в 1956 году был реабилитирован по причине «отсутствия события преступления».
В сталинские времена, когда был популярен тезис о том, что «сын не отвечает за отца». Л.Н. Гумилев сперва сидел за отца, вторично - за мать.
В 1956 году Л.Н. вернулся в Ленинград. Директор Эрмитажа М.И. Артамонов помог ему с работой, взял библиотекарем «на ставку беременных и больных». Работая здесь библиотекарем, завершил докторскую диссертацию «Древние тюрки» и защитил её. После защиты докторской диссертации Л.Н. Гумилева приглашает ректор ЛГУ член-корреспондент А.Д. Александров на работу в Научно-исследовательский институт географии при ЛГУ, где он проработал по 1986 год, до выхода на пенсию - сперва научным работником, потом - старшим научным работником, перед выходом на пенсию его перевели в ведущие научные сотрудники. Кроме работы в НИИ он вел курс лекций в ЛГУ по «Народоведению».
В 1974 году защитил вторую докторскую диссертацию, на этот раз по географическим наукам, которую ВАК не утвердил по причине того, что «она выше докторской, поэтому и не докторская». Эта работа, известная под названием «Этногенез и биосфера Земли», спустя 15 лет, в 1989 .году вышла отдельной книгой и раскуплена в течение одного-двух дней из склада издательства ЛГУ. Заслуги Л.Н. Гумилева, как в области научных исследований, так и в педагогической деятельности упорно игнорировались. В этом одна из причин того, что он не был удостоен даже звания профессора, тем более каких-либо правительственных наград или почётных званий.
С 1959 года его труды начали печатать небольшими тиражами. В этих условиях он окунулся в работу Ленинградского отделения Всесоюзного географического общества. Через сборники общества ему удалось выпустить в свет ряд своих работ, не допущенных в официальные научные периодические издания. После защиты второй докторской диссертации, основные положения которой публиковались в серии «Ландшафт и этнос» почти в каждом номере «Вестника Ленинградского университета», «научные» власти наложили вето на публикации Л.Н. Гумилева в этом научном журнале.
Л.Н. Гумилева лишь условно можно назвать историком. Он автор глубоких, новаторских исследований по истории кочевников Срединной и Центральной Азии за период с III в. до н.э. по XV в. н.э., исторической географии - изменения климата и ландшафта того же региона за тот же период, создатель теории этногенеза, автор проблем палеоэтнографии Средней Азии, истории тибетских и памирских народов в I тысячелетии н.э.... В его трудах огромное внимание уделено проблеме Древней Руси и Великой Степи, освещаемое с новых позиций...
Скончался Лев Николаевич 15 апреля 1992 в Ленинграде.

Это кратенькая биография автора, который, быть может, лет эдак десять назад не представлял для «непросвещённой» публики интереса…да, с одной стороны – «учёный» труд, с другой – занимательное чтение, факты и аргументы, с которыми трудно не согласиться, которые перекраивают историю. Для меня лично, как для «любителя» истории, интересны были «Открытие Хазарии», «Тысячелетие вокруг Каспия»…
...Извините, размахнулась :unsure:

[Terra cotta]

Прочла «Между двух стульев»…дала бы автору «аттестат странности»)…думаю, что если бы он «собрался», мог бы написать серьёзное произведение, отразив в нём те же «ентиресные» мысли абсурдности…после прочтения размышляла, нормальная я или нет…так…просто))…иногда бывает скучно...нормальной ;)

[Irisha]

Нет ничего смешнее в мире, чем серьезность)))

[Terra cotta]

ага, официоз такой :rolleyes: а когда идёшь по улице и улыбаешься - во дура-то, думают, а смеёшься в общественных местах - не испорчена воспитанием, а выделываешь всякие глупости - бессовестная и хабалка...о,жизня-то... :)

[Irisha]

Это от зависти, не стоит обращать внимания)))

[Terra cotta]

Спасибо)...я особо-то не обращаю...но порою сетую на человеческую воспримчивость, ведь , как не крути, а настроение испорчено на весь день((...ладно, это не в тему пошло)...

[Булгакова]

позвольте и мне вклиниться...
я хочу порекомендовать не высокоинтеллектуальную книгу, но книгу, которая меня в своё время поразила...
Это отчасти, детектив, отчасти, боевик, отчасти фантастика, местами триллер, но в целом, жанр можно определить как альтернативная история.
Книга, которую я представляю вашему вниманию, называется "Фатерланд", автор Роберт Харрис.

цитата:

Шестидесятые годы 20-го века, Германия победила в войне, на всю Европу до Урала простирается великая империя. Где-то там на востоке еще остаются очаги сопротивления, поддерживаемые заокеанскими деньгами, да периодически взрываются поезда и самолеты. В холодной войне вот-вот наметится перелом: зазвучало слово "разрядка" и американский президент впервые собрался посетить с официальным визитом великий Рейх. На этом благостном фоне дотошный полицейский не очень вовремя начинает расследование загадочного убийства, которое заводит его весьма далеко. Сначала, как водится, в объятия американской журналистки, которая на многое открывает ему глаза, потом в имперские архивы, которые усугубляют это открытие, и, наконец, закономерно, в подвалы гестапо.
Автор смог удержаться на тонкой грани между полицейским детективом и политическим плакатом. Сюжет достаточно острый и вполне традиционный для детектива, но он не заслоняет политическую и историческую составляющие. Фатерланд подозрительно похож на другую победившую в войне империю, но эти аналогии скорее обобщают, нежели подчеркивают сходство. Поэтому в романе нет ни развесистой клюквы, ни пропагандистских страшилок. Вообще, книга является одновременно и достаточно глубокой, и несколько прямолинейной и "простой". Может быть иллюзия глубины создается тем, что эта прямолинейной совершенно не раздражающая.

ссылка на книгу: https://lib.ru/INOFANT/HARRIS/fatherln.txt

кроме того, по книге снят одноименный фильм, правда, он может называться как "Фатерланд", так и "Фатерлянд". В гл. роли Рутгер Хауэр.

к сожалению, фильм не смотрела, мало того, не могу найти его в интернете...
Если кто найдёт - киньте ссылку в личку или в блог.

Спасибо за внимание :)

[Terra cotta]

И Вам спасибо, пошла скачивать :) после Мазоха займусь...кажется, я про книгу слышала :) ...

[Terra cotta]

Я не люблю современных авторов...но вот решила предложить вам книгу, которую недавно прочла и прониклась, наверное, большей частью оттого, что увидела в ней себя, себя прошлую и, хм, будущую) Лена Элтанг "Каменные клёны"...
вот, что можно, не утруждая себя, найти в интернете...я же не обленилась окончательно, просто времени маловато, а дело стоящее)

«Каменные клёны», как, впрочем, и «Побег куманики» - разумеется, никакая не проза. Потому хотя бы, что никакая проза не оперирует столь мельчайшими, песенными, наплывистыми, влажными ощущениями, ритмами, звуками - никакая, даже самая текучая или нелинейная, никакая проза не бывает столь продышанно-эмоциональной, не в плане человеческой эмоции, загрязненной, плотной и насыщенной, а в плане тончайших пластов практически до-человеческой чувственности, пред-чувствия, тайны.
Такими атрибутами сакрального текста владеет по праву только поэзия - поэзия в самом истинном смысле этого слова, та поэзия, мёд и руны которой достаюся лукавому автору только в награду за прилежное висение на ясене - никак иначе.

Но самое главное - потому, что только поэтический текст может обладать таким чудовищным, непредставимым удельным весом смыслов закодированной в нём информации, невозможной, практически болезненной (боль - от счастья, болезнь полноты, целостность как смертельный диагноз - а зачем для неё жизнь, она сама - жизнь) насыщенностью, собственно, самой жизнью, жизненной энергией в чистом виде, аккумулированной в крахмале-бумаге-буквах в процессе какого-то таинственного фотосинтеза; философский камень, сухой остаток, эссенция.
Это книга - белый карлик. Когда я впервые взял её в руки, очень расстроился - такая тоненькая, а ведь так хочется побольше вкусного, подольше! Когда начал читать - мне показалась, что прошла вся жизнь, и ещё одна, и ещё, алмазный кристалл сточен алмазным клювом почти до основания.. а оказалось-то - я еле-еле добрался до первой трети. Куда делось время? Вещество невозможной плотности. Его страшно уронить - выпустить из рук-ощущений кусочек текста, осколок смысла, отвлечься - страшно, потому, что он рухнет, проламывая все слои, полы, потолки, материю, реальность, утягивая их за собой, как свет утягивается в чёрную дыру, в пролом мира. А кто глянет оттуда? Это вопрос, который невидимым камертоном звучит в каждом обороте текста. Писал бы сочинение - сказал бы, что это - основная проблема.

Но это не проблема, конечно. Это - такое счастье.
Это данность, modus vivendi, действительно - камертон: то бишь - инструмент для точной настройки, для со-звучивания себя и... Реальности? Нет, какая реальность. Ты - есть То, Tat Twam Asi, вся реальность дана в глубине тебя, а ты, соответственно, - как слепая рыбка-призрак, в глубине её.
Субъектно-объектное единство, написанный мир, балансирование на грани бреда и просветления, так отчётливо просвечивающее в «Куманике», здесь получает новое звучание, оставаясь, впрочем, прежним по сути (однако и не совсем! но об этом чуть дальше), новое - как проведение музыкальной темы в другой тональности, в другом цвете, в новом вкусе.

Мне было очень тяжело читать, что, разумеется, является огромной заслугой автора; создать такое состояние - мне даже сложно представить, чего это может стоить внутри. Тяжело - потому, что эта книга - оборотная сторона солнечной, сухой (хотя и с тенистыми затонами воспоминаний-Литвы, с дождём у веранды, с надышанным инеем на шарфе) - золото-алхимической «Куманики». Не теневая, тёмная - но именно оборотная: бесконечный инь. Как бесконечный дождь на брэдберевской Венере: рыбы, рыбы, вода, размывание всего и вся, тени от глаз и ничего реального, не ухватиться. Вроде бы ничего не происходит в уснувшем городке, а только тихое, законное, милое - лезет из-под кроватей, из углов - самое страшное, не помогает включать свет и заваривать чай, плёнку воды не разорвать, не вдохнуть по-настоящему. Такое состояние - такое знакомое - бывает в Петербурге, когда уже две недели подряд идёт дождь, и ты сходишь с ума, и начинаешь дышать водой, становясь местечковым Ихтиандром, забиваясь в отволглые углы и глядя не глазами, но откуда-то - глубже на закономерный парад привидений: как музыкальные фигурки на старинных часах, церемонно кланяются.

Этот модус восприятия - мельчайших ощущений.

И эта практически невозможная, на грани безумия, ощущательность ведёт за собой, удивительным образом ведёт и сюжет, и логику, и действия. Лене Элтанг удаётся показать, как всё, что есть в нас линейного, продолженного, логически-рационального, крепко стоящего на ногах, - в действительности своей рождается именно из вот этой, до-человеческой, до-вербальной восприимчивости, лишённой времени, пространства и прочих, как это принято говорить, априорных форм чувственного познания, которые на самом деле никакие не чувственные, а всего лишь объяснённые себе. А чувственность - она здесь, в теле, лишённом дискурсивного мышления, но зато наделённом жабрами вдоха и выдоха; первобытная, истинная сенсуальность, правополушарное целостное восприятие, идущее вглубь к основе - легко и непринуждённо, как лунатик. Синестезия - атрибут животных, безумных, характерный симптом воздействия ЛСД: «Я видела его вкус и слышала его запах» - про восковое мороженое в витрине.
Ну, и некоторых людей, конечно. Тех, которые в достаточной мере являются и животными, и сумасшедшими, и наркоманами (а в качестве психоделического вещества пусть выступает вся высота мира), и ангелами. Иногда они - художники, а иногда - просто ночные эльфы, ламии, ведьмы, изгнанники.
Пациенты. Алхимики.

Это страшно. Как остановившийся поезд, как вдруг мигнувший свет в вагонах - когда понимаешь, что вся стабильность движения, обещания, накатанная колея - не что иное, как какой-то сомнамбулический балет над пропастью, танец теней на простыне, а что будет, если убрать лампу?
«Как будто иду, всё время иду, по этой земле, как по тонкому льду» © Э.Шклярский - вот так, по тонкому льду, через щели и провалы. Между значениями, между логически объяснимой природой вещей - щели междусмыслия, в котором, по Павичу, зарождается утерянное в Вавилоне звучание праязыка, а по Элтанг - открывает глаза темнота и начинает шевелиться.
А ты в этом шевелении вдруг видишь: всё чёткое-ясное, предметы-тени - не более, чем фантики от несуществующих конфет, а куски книг обладают собственной жизнью, расползаясь, как иностранные слова из шляпы волшебника, и вообще - между написанным и всамделишным нет никакой разницы, никакой границы - да и самого дела-то никакого нет. Вам не кажется, что сатори, просветление - так похоже на смерть? Просто потому, что, когда ты это осознал - ты умер. Для всех, для себя, для мира - и он для тебя, нужен ли тебе он, ненастоящий? Нужен, конечно: игрушка, мяч, нарды, игра «Эрудит» - знай перебирай жуковитые буковки, выдувай мыльные пузыри новых слов. А кто смотрит на мир, как смотрят на пузырь, как смотрят на мираж, того не видит царь смерти, - пишет А.Сонли в своём дневнике древнеиндийское, и, кажется мне, тоже думает: не только не видит - не может тронуть, мы просто ходим друг сквозь друга, как люди и марсиане у Брэдбери, не прикасаясь. Так и жить, без соприкосновения - но как объяснишь это плотным, смешным, неуклюжим, пахнущим пивом и луком или с животом, оплывшим, как мороженое - в общем, всем тем, кого сама придумала от скуки мутным, знобким осенним предвечерьем? Поэтому и ведьмынемы: ведь мы не мы - так о чём говорить?

Интересно, а куда так вообще можно уйти? И есть ли в этом смысл? Мне показалось, что «Каменные клёны», помимо всего прочего, содержат - во всей своей целости - некоторую аллюзию на фаулзовскую «Башню из чёрного дерева»: в общем этическом оттенке конфликта ухода в себя, во внутреннюю бесконечность, гравитационного коллапса слишком большой звезды, - ухода от признания-отношения-прощения-понимания извне; оттенке не-способности к реальному действию, к выходу на контакт, изменению себя - неспособности, которая, по большому счету, есть просто боязнь. Боязнь и опасная гордыня ухода от других, отказывающая им в праве быть даже адом - так, смятые бумажки. Ум, искусство, инаковость-магия - достаточные ли основания для не-прикосновения к жизни? В - отчасти - антураже - полумагический старый дом в глуши (только у Фаулза эта глушь реальная, лесная, пространственная - а тут внутреняя, из-себя-самой, люди ничуть не мешают - вполне возможно, что они тоже проходят сквозь), кельтские легенды - бретонские, а здесь - ирландские, тщательная и пристальная работа, две непохожие девушки, постоялец, вносящий диссонанс... и - молнией-ассоциацией - такой же кривой и такой же яркой: травы. У Элтанг - Травники и трава, трава, внимательный заросший сад и зелья, а у Фаулза - помните? - с пугающей точностью и тщательностью вырисованные травы у Мыши на набросках, которые она готовила для картины старого мастера.
Ключевое - та самая пугающая точность и тщательность.

С этой пугающей точностью и тщательностью уходят в свои внутрение монголии и Саша, и Луэллин, но - вдруг - откуда? они берутся откуда-то в мире друг у друга. Совершенно случайно; и не случайно именно глупая случайность (и тавтология у меня тут тоже неслучайно :) - приход влюбленной Табиты на работу к Луэллину, - вызывает такую неожиданную цепную реакцию, приводя в итоге к разрешению конфликта от бремени present continuous tense. Случайность тут выступает синонимом чуда, того, чего невозможно предугадать - то есть сигналом о том, что не все в мире придумано тобой, есть и кто-то еще.
И вот тут начинается самое интересное. Солипсизм трещит по швам, происходит болезненное Открытие Другого: кого-то, кого ты не придумал, не нарисовал, потому что он именно другой - такой, какого ты придумать не можешь, как не можешь придумать самых, бесконечно родных - просто потому, что они, оставаясь всегда, каждый день всё равно новые - вместе с тобой. Родные - нет сомнения; кто еще мог бы поймать просветленного Лу за язык крючком слов, на которые он сам такой мастак? Кого бы еще допустила замерзшая и бледная надменная Саша - не в любовники, но - в святая святых - в читатели?

Парадоксальным образом открытие Другого становится возвращением к себе - осознаванием чего-то нового, то есть - самой жизни, жизни как процесса обновления. Выход из пустоты, воскресение - или обретение мира, что, по сути, одно и то же. Очень характерно: наконец встречаются Саша и Луэллин на фоне рожающей собаки; вместо вымышленного убийства, ставшего пугающе реальным, - смешная, в крови и слизи, запачкавшая старинный ковер - новая жизнь. Маленькая, похожая на чёрную фасолину - но она-то, настоящая, оказывается важнее всех глубокомифологических, выдохшихся страданий - они поблекли на её фоне, и от этого становиться немножко стыдно, по-детски, так всегда бывает, когда вдруг понимаешь, что спутал важное и неважное. А суконщик и плотник оставили несчастного мистера Бузину: конечно, еще бы им не оставить - ведь он покинул свой мир, переступил через свою гордыню-память, наконец-то он сделав что-то неожиданное, т.е. - стал чем-то новым. Приехав: спасся.

Мне кажется, что эта книга - о разрывании кокона. Разбивании музейного стекла солипсизма, ничто, холодного и застывшего мира-в-себе. О спасении от самого интересного и удивительного одиночества - того, которое внутри, и которое самым опасным и подлым образом маскируется под вселенскую мудрость: только вот радости от неё никакой, и мёрзнут кусты, и цветы осыпаются, бесплодные, и дом весь зачах. А значит - не мудрость и была; но изнутри неё, отравившись и остановившись в гордости, как сломанные часы, иногда почти невозможно это понять.

Лена Элтанг - помогает понять. Напоминает.

О важности - судите сами.

[Irisha]

Если книга хотя бы вполовину так же хороша, как это описание... Это должно быть гениально, как минимум))

[Булгакова]

https://bookz.ru/authors/nikolai-kolada/nos...sferat_129.html (https://bookz.ru/authors/nikolai-kolada/nosferat_129/1-nosferat_129.html)

рекомендую...
2 странички всего

[Terra cotta]

Да, автор этого развёрнутого комментария действительно хорошо написал...это могло бы быть хорошим (повторяюсь) предисловием к книге...и елси оно Вас зацепило, Irisha, то хватайтесь за книгу!!!) поскольку оно только или всего лишь хорошее, а вот сама книга...)))

[Irisha]

Читаю...

[Ellen]

Originally posted by Булгакова@Thursday, 22 October 2009, 0:56
https://bookz.ru/authors/nikolai-kolada/nos...sferat_129.html (https://bookz.ru/authors/nikolai-kolada/nosferat_129/1-nosferat_129.html)

рекомендую...
2 странички всего
прочитала.
сказать особо нечего, но за рекомендацию спасибо :)
любопытно...

[Irisha]

Terra cotta, хочу поблагодарить за рекомендацию Каменных кленов и в свою очередь рекомендовать всем эту волшебную книгу.

[Terra cotta]

Ой...Пожалуйста!Очень рада, что Вам понравилось. Я сама мечтаю о её первой...если прочтёте - поделитесь)

[Irisha]

Да я уже практически решила, что прочту)) Вопрос только во времени, как всегда.

[Kellin]

Посоветую хорошую книгу - Ронда Берн "Секрет". К ней и аннотации-то толковой нет))), потому что главная мысль вот эта:
"Этот принцип можно выразить в трех простых словах: мысль становится вещью!" Принцип о котором идет речь - это принцип исполнения наших желаний, то, каким образом можно добиться в жизни чего угодно. Книга доказывает, что возможно все. И все это возможно только с помощью наших мыслей.
Мне очень помогла эта книга. Научился мыслить созидательно и позитивно) Подарю брату на НГ, пусть он теперь учится)

[Irisha]

Все бы ничего, но вот я лично не люблю, когда "мысль одна, но зато на всю голову". Типичный американский подход - то, что можно выразить на одной странице, размазано на целую книгу, плюс еще фильм забабахали... Иногда такое ощущение, что продукт для даунов. Вынос мозга :blink:

[Наталья]

Генрих Бёлль "Глазами клоуна"

название отражает сюжет, все глазами клоуна - такая профессия у главного героя, от него ушла жена, и показываются его переживания.
Замечательная книга.

Цитаты:

брак является таинством, в котором двое приобщаются благодати

если эти двое дважды и трижды обвенчаны и гражданским и церковным браком, но благодати при этом и в помине нет, значит, брак недействителен

мои любимые картины – те, на которые пускают ребят до шести лет

Ни о чем, я думаю ни о чем

Она ничего не может делать с ним из того, что мы с ней делали вместе, иначе она должна сама себе казаться шлюхой и предательницей. Даже мазать ему масло на хлеб она не смеет.

Ваш юмор – просто юмор висельника

неужели вы на самом деле человек или вы просто…

А теперь я лежал всеми брошенный в этой нелепой ржаво-красной ванне

Ты прелесть, ты просто прелесть

Приглушено раздражение, никаких личных намеков; только изредка из ровного, спокойного голоса высовывается острая шпилька, она царапает безмятежное небо добрососедских отношений, и всегда по какому-нибудь пустячному поводу: со звоном разбилось блюдце, чужой мяч помял цветы, детская рука швырнула горсть камешков прямо в лакированный бок машины, вымытое, наглаженное белье забрызгали из садового шланга – только из-за таких пустяков повышаются спокойные голоса, которые никогда не позволяют себе повыситься из-за лжи, измены, абортов.

Думай ни о чем. думай о клоуне, который плачет в ванне и расплескивает кофе себе на туфли

Что ты ответила этому оболтусу на вечеринке, который выпалил в упор: «Отвечайте сразу, сударыня, что вы любите больше всего?» Наверно, ты ответила ему правду: «Детей, исповедальни, кино, грегорианские хоралы и клоунов». – «А мужчин, сударыня?» – «И одного мужчину, – наверно, сказала ты, – но вообще мужчин не люблю – они такие глупые!» … Когда говоришь, что любишь только одного, тогда надо сказать не «мужчину», а «мужа» своего, законного. Ох эти похожие и все-таки разные слова!

В конце концов оба сидели и ревели, потому что любят они друг друга на самом деле.

Если у нее от Цюпфнера будут дети, она их не сможет одевать ни в куртки-канадки, ни в элегантные светлые пальтишки, ей придется пускать детей без пальто, потому что мы с ней так подробно обсуждали все виды детских пальто. Говорили мы и какие штанишки шить, длинные или короткие, и про детское белье, носки, башмаки – нет, ей придется пускать детей по Бонну голышом, чтобы не казаться себе шлюхой и предательницей.

Тебе нужен клоун, официальное звание – комический актер, вероисповедания – свободного

но я точно знал, что это не так, не жизнь продолжается, а смерть

У художника смерть всегда при нем, как псалтырь у добросовестного патера.

Одна Мари просто не поверит, что я умер, – она уйдет от Цюпфнера и станет ездить из отеля в отель и везде спрашивать обо мне, но напрасно

Я клоун (…) и собираю мгновения

Вы мне вообще не нравитесь, так что и вчера понравиться не могли

[Irisha]

Спешу поделиться открытием нового автора - Марины Козловой.
Совершенно случайно, по какой-то, видно, очень эмоциональной рекомендации в жж-сообществе начала читать небольшую повесть Arboretum - и пропала. Утонула в словах, выворачивающихся в потрясающей глубины и чистоты чувства, такие, что иногда в буквальном смысле забываешь дышать. И понимаешь в то же время, что вся сила этих чувств - в словах, которыми они созданы. Таких волшебников, создающих миры, составляя слова друг с другом - очень, очень мало.
Вынырнув, кинулась искать - еще, еще, еще... Нашла пока только "Бедный маленький мир", совсем недавно вышедший роман.
Давно не испытывала такого чувства - когда неделю ходишь кругами вокруг книжки, берешь в руки, гладишь, убираешь на полку, чтобы продлить этот сладко-мучительный момент предвкушения...
Давно так не сносило крышу от книги. Иногда ловишь себя на том, что совершенно не видишь слов, то есть как бы не читаешь, а проживаешь, кожей чувствуешь...
Иногда наоборот, перечитываешь одно и то же предложение по нескольку раз, даже шевеля губами, чтобы продлить вкус, чтобы прочувствовать все шершавинки и уголки.
Сердце периодически стучит невпопад. приходится отрываться от страницы и с изумлением обнаруживать себя в своей комнате, на своем диване.
Хочется немедленно побежать куда-то, найти всех этих людей - ведь не может же быть, что они - только буковки на страницах книги! Они есть где-то, их не может не быть!
Пожалуй, больше всего это похоже на вышевосхваленную Лену Элтанг, но о вторичности речь не идет.

Когда тебе покажется:
что море в реальности такое же, как в твоих снах;
что можно расслабиться, уснуть, успокоиться, поверить, полюбить;
что мир стал дружественным, и ты наконец все понимаешь, все видишь и никому ничего не должна;
что тебе известно, чего стоит бояться, а чего не стоит, и кто на самом деле друг, а кто враг;
что ты ни у кого ничего не просила, а они приходят и сами дают, и целуют тебе руки, и преданно смотрят в глаза... -
не забудь, что ты должна сказать "нет".

[Virgo]

Летом 2011, одна знакомая, как-то очень аккуратно, со словами: "я не настаиваю" и "когда там будет время" предложила прочитать "своеобразную книгу" Мариам Петросян "Дом,в котором..."
Я прочитала. И Книга заняла особое место и на полке,и в душе. Становится холодно от мысли, "а если бы я никогда не узнала бы об этой книге"

Мариам Петросян "Дом ,в котором..." 2009г

" На окраине города,среди стандартных новостроек,стоит Серый Дом, в котором живут Сфинкс, Слепой, Лорд, Табаки, Македонский, Черный и многие другие. Неизвестно, действительно ли Лорд происходит из благородного рода драконов,но вот Слепой действительно слеп, а Сфинкс-мудр.Табаки,конечно,не шакал,хотя и любит поживиться чужим добром. Для каждого в доме есть своя кличка, и один день в нем порой вмещает столько,сколько нам в Наружности не прожить и за целую жизнь.Каждого Дом принимает или отвергает. Дом хранит уйму тайн,и банальные"скелеты в шкафах"-лишь самый понятный угол того незримого мира,куда нет хода из Наружности,где перестают действовать привычные законы пространства-времени. Дом- это нечто гораздо большее,чем просто интернат для детей,от которых отказались родители.Дом- это их отдельная вселенная".

Куратор премии"Большая книга" М.Бутов о Мариам Петросян: " Люди возникают из ниоткуда с огромными романами, причем романами хорошими"

PS: Мариам-талант.Книга - шедевр.(ну,конечно-ИМХО)