За нами следят ?!

[Necrasik]

Посчитала, что за день где-то 20 раз попадаем под наблюдение камер....на улице, в метро, в магазинах. Это как-то совсем не радует...
что думаете, вообщем, вопрос в том, нужно ли это нам (как социальному обществу) или нет.

[dms]

... сон длиною в параною ... © Земфира

[dms]

за нами следят
я не узнаю
обычных ребят
школа, дом, институт.
я очень боюсь своих старых подруг:
они тоже сильно наетые хитрыми конфетами ...
© МультFильмы

[Финский оборотень]

Му всё равно...
Хотя наверно так даж лучше, беспридела меньше, ну покрайне мере присекают быстро...

[горлум]

большой брат сморит за вами хы

[Меланхолия]

горлум,
хахахаха! :)

[губной]

За мной постоянно следят, вначале было неприятно, а сейчас привык уже как-то. И вроде ничё.

[Апатия]

Естественно нужно, особенно в Метрополитене.

[Волчичака]

Ладно если камеры следят,это ничего,это ерунда................но,вообще,получается,что мы под постоянным надсмотром Бога..............вот.никуда ты не уйдешь.................ахахахахахахахахахахаа!!!!! !!!!

[Spcomplete]

Напастой следят))).. Шпионы там всякие хы

[Necrasik]

и что, всех это уж прямо так устраивает?мда....((

[Sado-Mazo]

мания преследования?

[Апатия]

Necrasik,

если тебя не устраивает, это ещё не означает, что всех должно не устраивать, ага... В чём напряг-то?

[Alien 5]

ну и чё?
Если за тобой следят - значит ты кому-то интересен. Если забыли про тебя - то это уже всё, откидывай лапки.

[Necrasik]

было интересно узнать мнение о наблюдением за людьми...этот вопрос все воспринимают по-разному...хе..везде присутствуют следы психиатрии ахаха

[Вадимка]

Лучше пускай следят. Потому что среди нас попадаются такие подонки, которые легко могут подложить в детский сад бомбу. И с этим надо бороться, хотя бы так

[Финский оборотень]

Ну я думаю еси захотят бомбу подложить, они подложат...
И никакая камера и охраник тут неспасут...

Еси очень захотеть, можно в космос палитеть...

[Angel Schlesser]

меня как то не напрягает. пусть смотрят...

иногда даже прикалывает в камеру рожу скорчить )))

следи за собой, будь осторожен (с)

[бред]

есть желание разбить школьную камеру наблюдения...скоко раз она меня палила.....ох....

[Angel Schlesser]

в школе??? камера???
у нас даже в инсте то нету...
гы они п разорились на камерах

[бред]

да у меня лет 7 была обычная школа а 3 последних года получила название лицей..и вот они е...кхе нас всеми сваими ремонтами заморочками камерами...
я говорю не школа а камера пыток...
колония для малолетних...

[Angel Schlesser]

а кстати кто нить смотрел Шоу Трумана?
давно хочу, тока никак не получается...

там же как раз в тему вроде

[Вилька]

Камеры только в институте в аудитория напрягают. Я понимаю в коридорах,но нафига в каждой аудитории камера? смотреть как мы на лекциях дрыхнем?

[Весна]

А у нас такой рабочий объект, что там не только камеры, но и телефоны прослушивают и фотографировать запрещено.
Подумаешь, идёшь по коридору - бельишко поправила - пусть народ порадуется - большинство охранников ведь мужчины!

[VoroN-S]

а мне па барабану хай слядят

[Stranger]

Был холодный ясный апрельский день, и часы пробили тринадцать. Уткнув подбородок в грудь, чтобы спастись от злого ветра, Уинстон Смит торопливо шмыгнул за стеклянную дверь жилого дома «Победа», но все-таки впустил за собой вихрь зернистой пыли.
В вестибюле пахло вареной капустой и старыми половиками. Против входа на стене висел цветной плакат, слишком большой для помещения. На плакате было изображено громадное, больше метра в ширину, лицо, – лицо человека лет сорока пяти, с густыми черными усами, грубое, но по-мужски привлекательное. Уинстон направился к лестнице. К лифту не стоило и подходить. Он даже в лучшие времена редко работал, а теперь, в дневное время, электричество вообще отключали. Действовал режим экономии – готовились к Неделе ненависти. Уинстону предстояло одолеть семь маршей; ему шел сороковой год, над щиколоткой у него была варикозная язва: он поднимался медленно и несколько раз останавливался передохнуть. На каждой площадке со стены глядело все то же лицо. Портрет был выполнен так, что, куда бы ты ни стал, глаза тебя не отпускали. СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ, – гласила подпись.
В квартире сочный голос что-то говорил о производстве чугуна, зачитывал цифры. Голос шел из заделанной в правую стену продолговатой металлической пластины, похожей на мутное зеркало. Уинстон повернул ручку, голос ослаб, но речь по-прежнему звучала внятно. Аппарат этот (он назывался телекран) притушить было можно, полностью же выключить – нельзя. Уинстон отошел к окну; невысокий тщедушный человек, он казался еще более щуплым в синем форменном комбинезоне партийца. Волосы у него были совсем светлые, а румяное лицо шелушилось от скверного мыла, тупых лезвий и холода только что кончившейся зимы.
Мир снаружи, за закрытыми окнами, дышал холодом. Ветер закручивал спиралями пыль и обрывки бумаги; и, хотя светило солнце, а небо было резко голубым, все в городе выглядело бесцветным – кроме расклеенных повсюду плакатов. С каждого заметного угла смотрело лицо черноусого. С дома напротив тоже. СТАРШИЙ БРАТ СМОТРИТ НА ТЕБЯ, – говорила подпись, и темные глаза глядели в глаза Уинстону. Внизу, над тротуаром трепался на ветру плакат с оторванным углом, то пряча, то открывая единственное слово: АНГСОЦ. Вдалеке между крышами скользнул вертолет, завис на мгновение, как трупная муха, и по кривой унесся прочь. Это полицейский патруль заглядывал людям в окна. Но патрули в счет не шли. В счет шла только полиция мыслей.
За спиной Уинстона голос из телекрана все еще болтал о выплавке чугуна и перевыполнении девятого трехлетнего плана. Телекран работал на прием и на передачу. Он ловил каждое слово, если его произносили не слишком тихим шепотом; мало того, покуда Уинстон оставался в поле зрения мутной пластины, он был не только слышен, но и виден. Конечно, никто не знал, наблюдают за ним в данную минуту или нет. Часто ли и по какому расписанию подключается к твоему кабелю полиция мыслей – об этом можно было только гадать. Не исключено, что следили за каждым – и круглые сутки. Во всяком случае, подключиться могли когда угодно. Приходилось жить – и ты жил, по привычке, которая превратилась в инстинкт, – с сознанием того, что каждое твое слово подслушивают и каждое твое движение, пока не погас свет, наблюдают.
Уинстон держался к телекрану спиной. Так безопаснее; хотя – он знал это – спина тоже выдает. В километре от его окна громоздилось над чумазым городом белое здание министерства правды – место его службы. Вот он, со смутным отвращением подумал Уинстон, вот он, Лондон, главный город Взлетной полосы I, третьей по населению провинции государства Океания. Он обратился к детству – попытался вспомнить, всегда ли был таким Лондон. Всегда ли тянулись вдаль эти вереницы обветшалых домов XIX века, подпертых бревнами, с залатанными картоном окнами, лоскутными крышами, пьяными стенками палисадников? И эти прогалины от бомбежек, где вилась алебастровая пыль и кипрей карабкался по грудам обломков; и большие пустыри, где бомбы расчистили место для целой грибной семьи убогих дощатых хибарок, похожих на курятники? Но – без толку, вспомнить он не мог; ничего не осталось от детства, кроме отрывочных ярко освещенных сцен, лишенных фона и чаще всего невразумительных.
Министерство правды – на новоязе Миниправ – разительно отличалось от всего, что лежало вокруг. Это исполинское пирамидальное здание, сияющее белым бетоном, вздымалось, уступ за уступом, на трехсотметровую высоту. Из своего окна Уинстон мог прочесть на белом фасаде написанные элегантным шрифтом три партийных лозунга:
ВОИНА – ЭТО МИР СВОБОДА – ЭТО РАБСТВО НЕЗНАНИЕ – СИЛА
...

Джордж Оруэлл – «1984»